Вверх страницы
Вниз страницы

Fate/Splinters of Wishes

Объявление


Fate:Stay Night Fansite Рассылка Ролевой курьер Сайт о аниме Blood Plus - Кровь+ Сайт о аниме Code Geass - Код Гиасс


Третьи игровые сутки

Город Фуюки

• Дата: 5 Августа 2005г.
• Время: 00.00 - 07.00
• Облачно, дует легкий свежий ветерок, над всей частью города и его пригорода, пройдет кратковременный дождь; температура воздуха +16º

Погода на неделю




Приветствуем, случайно и не случайно заглянувших к нам на огонёк! Вы попали на ролевую игру по мотивам визуальной новеллы Fate/Stay Night. Наш проект постоянно растёт и развивается, и мы стараемся сделать игру еще более интересной и удобной (всё для вас). Fate/Splinters of Wishes идёт с 4-го апреля 2010 года, и странные события начинают раскрываться. Но, конечно, же не всё сразу, должна же быть интрига? Так вот, Вы проходите, не стесняйтесь, поосмотритесь тут, а если понравится, то милости просим в наш премилый коллектив.



В нашей Библиотеке открыта для чтения статья про демонов. Также были обновлены статьи про Грааль, Слуг и Ассоциацию магов и дополнен Глоссарий.

Мы вернулись. Живы. На реконструкции. Сюжет всё тот же. Кто остался, тот остался. Подробнее в новостях.







Гид по игре Fate/Splinters of Wishes

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Прошлое » The Swarm [Short Novel]


The Swarm [Short Novel]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Что ж, начинаю писать последний связующий мостик, плавно подводящий к началу нашей ролевой. Да, да, опять про меня любимую, ничего не могу с собой поделать! Начнем с небольшого вступления...

THE SWARM

Пролог

Снова она здесь. Я в очередной раз поймала себя на том, что невольно вопрошаю про себя неизвестно у кого: «За что мне все это?». Хотелось встать и хорошенько навалять наглой девчонке, но сил едва хватило на то, чтобы повернуть словно налитую свинцом голову в сторону посетительницы.
Которую сюда, кстати, никто не звал! Ну, чего приперлась?
Ее постоянные попытки сдружиться со мной могли бы показаться смешными, если бы не были такими настойчивыми. Я невольно стала гадать, могло ли что-то скрываться за всем этим, но поняла, что в моем текущем состоянии даже мыслительный процесс оказался довольно утомительным занятием. Поэтому я просто закрыла глаза, даже не попытавшись скрыть того факта, что мне совершенно безразлично ее присутствие. Хотя как бы я ни старалась изобразить свою подлинную неприязнь на лице, она все равно бы это не увидела.
- Чего тебе надо?
За недовольством я попыталась скрыть свое безотчетное напряжение, вызванное ее появлением. В отличие от остальных, было в этой девчонке что-то… пугающее. Как правило, все люди были не более, чем обычными животными, рожденными только для того, чтобы умереть или быть убитыми.
В ней же чувствовалось что-то… нечеловеческое. Казалось, я могла чувствовать, как сквозь бинты на меня глядит нечто. Глазам моим представала лишь обычная девочка, но инстинкт подсказывал, что в ее невидящем взгляде скрывается неизвестное чудовище, которое находилось далеко не только за гранью понимания обычных людей, но моего понимания тоже. Знание того, что инстинкты никогда меня не подводили, вносило еще большее смятение. И именно поэтому я ее ненавидела.
Я боялась ее. Боялась того, что эта девочка видела своими слепыми глазами.
- Я беспокоилась о твоем самочувствии. Как ты?
- Избавь меня от своей заботы и оставь меня в покое.
Тусклый свет покосившейся свечи облекал царящий в старом грузовом контейнере мрак в новые причудливые формы, разбавляя его блеклым оранжевым сиянием. Пляшущие вокруг тени придавали плавным девичьим чертам завалившейся ко мне особы грубые и резкие очертания.
Девчонка неуверенно подошла ближе и села рядом со мной. Замечательно. Просто замечательно. Я невольно поморщилась.
- В таком состоянии, и еще отказываешься от моей заботы, - тихо проговорила она, теребя пальцами подол своей потертой юбки. – Ты либо слишком горда, либо слишком глупа. А меня действительно заботит твое состояние.
- Мне не нужна симпатия. Ни твоя, ни чья бы то ни было еще.
- Тебе нужна помощь.
- Нет.
- А что если ты ошибаешься?
- Я знаю себе цену. Справлялась раньше, переживу и сейчас. Чужая жалость меня бесит.
Девочка повернула голову, словно отводя взгляд. Вот и отлично. Получи ответ в штыки и вали отсюда. Но нет. Упрямая зараза вновь повернула лицо в мою сторону. На меня вновь уставились безжизненные бинты ее повязки.
- Ты слаба.
Да как она…?! Да еще таким уверенным тоном! Я почувствовала, как ярость поднимается во мне прибойной волной, и поняла, что если она сейчас же не уберется с глаз моих, я найду в себе силы переломать ей все косточки в теле, взрезать в нескольких местах, а после того, как из нее вытечет последняя капля крови, сбросить ее с пирса на корм рыбам. Эта мысль была настолько приятной и возбуждающей, что мышцы невольно начали двигаться сами по себе…
Ой!!
Стиснув зубы, я каждой клеточкой тела ощутила невероятную жгучую боль, настолько нестерпимую, что даже мой болевой порог не мог ее удержать. Очевидно, валяться мне еще, как минимум, дня два, не меньше. Если, конечно, она не будет постоянно мешать мне отдыхать.
Я ничего против этой девчонки не имела, честно, даже Юрине нравилась ее тихая робкая натура. Но почему она так упорно пытается покопаться в моей душе? Меня это настораживало даже больше, чем выводило из себя. Могу с уверенностью сказать, в душу лезут только затем, чтобы тут же в нее наплевать. У нее же на уме было что-то другое… И это «что-то» постоянно от меня ускользало, оставляя меня во власти неизвестности.
Мое шипение могло испугать кого угодно, но она даже не дрогнула. А у нее внушительное самообладание. Впечатляет.
- Слабости нет во мне места!
Девочка покачала головой и проговорила тихим голосом, в котором проскальзывала едва заметная нотка грусти.
- Отнюдь, Сестра. Твоя слабость в том, что ты отказываешься замечать собственные слабости.
- Странно слышать такое от какой-то пятнадцатилетней нахалки.
Она слабо улыбнулась.
- Странно слышать это от той, кто младше меня.
Вот, значит, как? Что ж, ладно. Очко в твою пользу.
Но не успела я высказать вертевшуюся на языке обидную фразу, как она еще более тихим голосом добавила:
- Той, которую ты защищаешь, это не пойдет на пользу…
Слова застряли в горле. Охватившее разум смятение. Откуда она знает?! Эта тайна моя и только моя! Неужели простая догадка?... Нет… Невозможно… Обычный человек даже думать не станет о возможности такого… Она видела это?!
Ее глаза… Что это за чудовище?
- Что ты сказала? – кое-как возобладав над собой, спросила я добавив в голос немного угрозы. Девчонка слегка наклонила голову в бок.
- Что тебе нужна помощь.
- Не это я слышала только что.
- Разве?
Она что, издевается надо мной? Оглядев ее с ног до головы, я поняла, что, скорее всего, нет. У нее была привычка теребить подол платья, если она напугана или смущена. Похоже, она сама в тот момент не понимала, что говорит. Да что же такое с этой девчонкой?
- С чего ты решила, что мне нужна помощь?
- Ты несешь слишком тяжелую долю.
Какая умная девочка. С одной стороны, вроде бы и правду сказала, а с другой – непонятно, что именно она имела в виду. Хорошо, раз так, давай немного поиграем.
- Ладно, предположим, что я слетела с катушек и согласилась на помощь. В чем же она будет заключаться?
Девочка никак не отреагировала на мои издевательские поползновения. Либо она была слишком невозмутима, чтобы ее это задело, либо – слишком мягка, чтобы у нее хватило духу ответить подобным тоном. Вместо этого она просто спросила:
- Ты слышала о коте Шредингера?
А это еще из какой оперы? По степени своей странности, разговор уже начинал переходить все рамки.
- Ни о коте, ни о Шредингере никогда не слышала.
Она слабо улыбнулась и начала говорить своим тихим голосом.
- Был такой ученый, Шредингер, который поместил кота в ящик, в котом было устройство, выпрыскивающее смертельный яд. Оно было устроено таким образом, что шанс его срабатывания равнялся одному к двум. Кот мог остаться живым или умереть. Суть в том, что пока кот находится в ящике, его состояние неизвестно. То есть, с точки зрения вероятностей, кот был одновременно и жив, и мертв, а определить единственную истину можно было, только открыв ящик.
Занятно, ну и что с того?
- Ну а я к этому с какого боку пристройка? - недовольно высказала я свои мысли. Девчонка не улыбнулась, не стала мне что-то с жаром доказывать. Она просто «смотрела» на меня, и невозможно было прочитать по ее лицу, какая же эмоция ею сейчас владела – грусть или жалость?
- Ты – кот, - проговорила она так тихо, что мне пришлось изрядно напрячь слух, чтобы ее услышать, - а твоя душа – ящик. Ты ни жива и ни мертва, Сестра, потому что ты так и не открыла кому-то свою душу и свои страдания. Или же ты сама не ведаешь, что творится у тебя внутри.
Хотелось накричать на нее. Хотелось напрыгнуть на нее и начать избивать, пока она не захлебнется собственными слезами и кровью. Но что-то остановило меня, заставило задуматься над ее словами. Что же это? Юрине, или же моя собственная сущность узрела в этом зерно истины? Я не знала. Мне нечего было ответить, поэтому я просто лежала молча, уставившись взглядом в нависавший надо мной ржавый металл контейнера.
- Ты странная, - спустя минуту сорвалось с моих губ. Она слабо улыбнулась и покачала головой.
- Я проницательная.
- Для меня это одно и то же.
Впервые за много месяцев я услышала, как она смеется. Меня это мало трогало, но заинтересовало, ведь за исключением Люки, никто из детей не осмеливался проявлять свои истинные эмоции в моем присутствии.
- Думаю, я сочту это за комплимент, - девчонка неуверенно дотронулась до моего обнаженного плеча. Я попыталась отодвинуться, но не смогла. Прикосновение ее тонких пальцев было теплым и едва ощутимым. Я уже хотела было сказать что-нибудь обидное, но мой желудок – штука назойливая и крайне прихотливая – громко и требовательно заурчал. Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Ну вот. И где же Люка с ее похлебкой?
Словно прочитав мои мысли, девчонка медленно поднялась и, протянув руку, коснулась металлической стенки моего контейнера, чтобы сориентироваться.
-  Что бы ты ни говорила, а твой желудок всегда искренен и честен, - улыбнулась она и, развернувшись, медленно побрела в направлении чуть приоткрытых створок моего обиталища. – Сейчас я принесу. И, пожалуй, сегодня я откажусь от своей порции. Тебе нужно хорошо поесть и восстановить силы.
И когда она уже почти исчезла из виду, я громко спросила:
- Почему ты так пытаешься найти во мне что-то хорошее?
Что я пыталась добиться этим вопросом? Развеять сомнения? Получить еще один повод, чтобы ненавидеть ее? Или же я просто так сильно хотела услышать, что она на это скажет? В очередной раз я поняла, что этот вопрос я задала, сама того не осознавая.
- В тебе нет места добру, - донеслось до меня. – Но это еще не значит, что ты на него не способна.

--------------------------------------------------------------------THE SWARM

+1

2

1/hunter
Закрыты все двери – ты мне этим льстишь!
Значит, ты ждешь, значит, не спишь…

Можно сколько угодно ненавидеть людей. Можно до бесконечности считать, что они – не более, чем жалкие беспомощные животные, лишь каким-то чудом вышедшие из-под опеки древней расы… Но все же толпа – это шедевр! Живое воплощение необъятного хаоса, тупая податливая масса, из которой можно лепить все, что угодно. Одно движение – и тебя уже не найти в этой движущейся пестроте. Немного подражания – и ты уже одна из них, безликая среди безликого множества. Пара угроз – и хаос, затаенный в стаде выплескивается наружу; пара слов – и толпа уже готова обратиться против твоих врагов.
Люди всегда были для меня не более, чем инструментами, каждый из которых был уникален и требовал правильного обращения. А толпа была нечто сродни ящичку умельца, в котором содержится все, что нужно, чтобы породить шедевр.
Может быть, подобные мои суждения кто-нибудь и счел бы безосновательными, но в этой вселенной все относились с презрением к тем, кто находился уровнем выше в плане развития. Точно так же люди смотрят свысока на насекомых, и единственная мысль, которая у них возникает это…
Мерзость.
Многим бы не понравилось то, что я думаю о людях и человечестве в целом, сама являясь при этом одной из них, и Люка порой часто меня попрекала за подобные рассуждения. Дабы не отягощать себя лишними и бессмысленными спорами, я не развивала эту тему, потому что ей не следует знать…
…что человеком меня можно назвать только с очень большой натяжкой.
На охоте всегда появляются занятные мысли. Они не были чем-то новым для меня, но подобные размышления доставляли мне своеобразное наслаждение. Тем не менее, мне хватило всего одного вздоха, чтобы тут же отбросить их и сосредоточиться на том, что мне предстояло сделать.
Толпа окружала меня со всех сторон. Беспрерывный поток вечно куда-то спешащих людей позволял мне оставаться незаметной настолько, насколько это только было возможно. И это было мне только на руку. Сейчас ярко красными волосами и карминовыми глазами уже никого не удивишь, и лишь моя обувь могла меня выдать некоторым сведущим людям. Высокие, до колена, сапоги из прочной кожи, обитые стальными пластинами, идеальны для того, чтобы ломать кости и раскалывать головы, но обычные люди вполне могут счесть их за образчик какой-нибудь аутсайдерской подростковой моды. Что ж, не сказать, что они не правы…
Засунув руки в карманы, я втянула голову в плечи и с наслаждением потерлась щекой о высокий воротник моего плаща. Тонкий аромат крови, уже глубоко въевшийся в черную кожу, одновременно будоражил сознание и отвлекал от царящих вокруг суеты и гомона, позволяя сосредоточиться.
Свернув на перекрестке, я задрала голову, и моему взору открылось очередное высотное здание – отвратительная мешанина из стекла и бетона, как раз удовлетворявшая примитивным представлениям людей о красоте – очень большая и очень блестящая.
Неприязненно вздрогнув, я осмотрела вход в здание. Можно было спокойно войти, сделать дело, а после еще успеть повеселиться на обратном пути со всеми, кто попадется на глаза и попытается вякать. Однако заказчик с какой-то нездоровой детской радостью предложил… кхм… план. Я восприняла его как личное оскорбление, но заказ есть заказ. Подонок. Ему бы все в игрушки играть. По его мнению, «просто убить» - это недостаток продуманности. Для меня же это полное отсутствие вкуса и изощренности.
Не удержавшись, я негромко фыркнула и неспешно обошла здание, пока передо мной не разверз свою пасть въезд на подземное пространство, где коротали свои дни эти металлические агрегаты, автомобили, на которых люди разъезжали по всему городу.
Незаметно отделившись от людского потока, я свернула к спуску на стоянку. Двое ворот, перегороженных шлагбаумами, у одних – невзрачная будка, в которой сидел охранник. Мужчина сидел, уткнувшись носом в газету, и зевал так широко, что я невольно задумалась: если разрезать ему щеки и вставить большие железные скобы – как это будет выглядеть?
Казалось, промаршируй сейчас перед ним целый батальон Охотников, он бы и то не заметил, поэтому я без особых проблем прошмыгнула мимо него и поднырнула под шлагбаум. Мысль о скобах все никак не выходила из головы, поэтому я решила, что если заскучаю, то теперь знаю, где искать игрушку для развлечений.
Оказавшись на стоянке, я глубоко вдохнула прохладный воздух, отдававший пластиком и металлом, и отправилась искать нужный агрегат. Погружаемое в блаженный полумрак неясным светом галогеновых ламп пространство было огромным и переполненным машинами самых разных видов и раскрасок, поэтому на то, чтобы отыскать нужную, я потратила уйму времени, но я особо и не спешила, потому что у меня в запасе было, как минимум, несколько часов.
Откровенно скучая, я бродила среди рядов машин, скользя взглядом по их номерам, пока не замерла около ничем на мой взгляд не примечательного автомобиля красного цвета. Номер совпадал с тем, который я запомнила, но в машине кто-то был… Неужели я опоздала? Замешкавшись всего лишь на мгновение, я шмыгнула за ближайшую машину и стала наблюдать. Не может быть, чтобы информация, которой я владела, была неверной; несколько человек пролили немало крови и слез, чтобы она достигла моих ушей. Люди довольно примитивны, когда дело касается секретов. Стоит дать им чувство ложной надежды, как они не преминут соврать в надежде уйти живьем, но когда у них сломаны ноги, перерезаны все сухожилия, а приставленное к глотке острие кинжала уже пустило тонкую красную струйку, их уста были готовы выдать все, что угодно. А чувство ужаса с трудом вуалирует ложь, поэтому в своих данных я была более чем уверена.
Выглянув из-за машины, я прищурилась, стараясь разглядеть сквозь тонированное стекло человека на месте водителя. Сделать это при столь скудном освещении было проблематично, но мое зрение было предметом моей личной гордости, поэтому я быстро поняла, кто это, и усмехнувшись покинула свое укрытие.
Так, теперь самое сложное.
Я, как могла, постаралась придать своей походке сковывающей неуверенности, прижала кулачок к груди и, изрядно помучившись при этом, состроила испуганную гримаску. Если не принимать во внимание мою экзотичную внешность, со своим невысоким ростом я вполне могла сойти за потерявшуюся девочку. Играть хорошенькую мне доставляло изрядные мучения, но, как говорится, чем труднее путь, тем слаще приз в его конце.
Подойдя к машине, я постучала костяшками пальцев по стеклу. Нужно было так или иначе вытащить его из машины и прекратить его существование. Стекло медленно опустилось вниз, и я увидела относительно молодого парня, похоже, личного водителя, если судить по костюму и пижонской фуражке, с – я едва удержалась от того, чтобы презрительно хмыкнуть – выкрашенными в рыжий цвет для волосами, что было не типично для японца. Хотя чья бы химера шипела…
- Дя-а-а-дя! Где здесь выход? Мы с мамой разминулись, и я потеряла-а-а-ась! – старательно захныкала я и даже попыталась пустить слезу, но на такой подвиг я оказалась не способна. Однако, похоже, что рожа у меня была достаточно унылая, поскольку парень все-таки соизволил открыть дверь и вылезти. При этом в его мимолетном взгляде, которым он окинул меня с ног до головы, блеснул похотливый огонек. Вот и отлично.
Едва водитель приблизился ко мне, как я прильнула к нему и потерлась грудью о его руку.
- Нэээ… - вкрадчиво протянула я, незаметно для него засунув руку себе под плащ и заведя ее за спину, - вы ведь поможете мне?
- Конечно, - парень не отрывал от меня глаз, зачарованный моими Глазами, с его губ не сходила идиотская улыбка, - я выведу тебя отсюда.
- О, как мило с вашей стороны, - томно промурлыкала я.
К моему большому сожалению, этот этап охоты должен пройти бесшумно и бесследно. Жалко, но ничего не поделаешь. Что ж, если ударить вот так…
С приятным уху звоном один из изогнутых кинжалов с молниеносной скоростью покинул ножны на моей спине, спрятанные под плащом, и с приглушенным хрустом вошел парню прямо под нижнюю челюсть, пронзая голову насквозь.
…то крови совсем не будет. Я невольно хихикнула, когда появившийся из макушки конец лезвия сшибил фуражку, отчего та весело укатилась под машину. Едва сотрясающееся в судорогах тело осело на мои услужливо протянутые руки, я позволила себе вздохнуть.
Этот удар был довольно сложен и отработан мной во многих охотах, ведь ударь я на миллиметр в сторону или отклони лезвие на долю градуса, то повредила бы кровеносную систему головы, вызвав тем самым ненужное в данный момент кровотечение.
Просунув руку в кабину, я нащупала нужный рычажок и потянула, открывая багажник, после чего потащила труп к задней части машины. Я усадила его, прислонив к ближайшей бетонной колонне, дабы лишняя кровь не стекала на пол, после чего резко вытащила кинжал. Обтерев лезвие о штанину мертвеца, я вернула оружие в ножны, после чего подняла крышку багажника и тут же с удовлетворением подметила содержимое багажника. Точнее его, этого самого содержимого, отсутствие. Здорово, лишний шкаф, чтобы прятать скелеты. Обернувшись, я критически осмотрела тело парня. Можно, конечно, бросить его в багажник прямо так, но вдруг случится непредвиденное, и трупов будет больше? Лучше быть к этому готовой. Хотя… зачем врать самой себе? Прямо сейчас мне просто захотелось развлечься.
Закатав рукава, я поплевала на ладошки и, хекнув, взвалила труп на плечо (иногда я просто рада, что случай наделил меня недюжей силушкой) и кинула его в багажник. Постояв несколько секунд, я задумчиво потеребила нижнюю губу, раздумывая, с чего бы начать, после чего, вытащив кинжалы из-за спины, взялась за дело.
Нет, резать я ничего не собиралась. Как ни жалко, но превращать багажник в кровавую ванну сейчас нецелесообразно. Перехватив кинжалы поудобнее, я прищурилась, примериваясь. Я просто – хрясь! – раздроблю – удар! – рукоятками – еще! – несколько – вот так! – косточек…
Руки привычно начали двигаться по наитию, нанося точные и выверенные удары. Третий и четвертый шейные позвонки… девятый грудной… пятый поясничный… Так, отлично. Теперь надо раздробить таз. С этим сложнее, но ничего.
Покончив с этим, я сломала еще несколько костей в руках и ногах, не забыв и про места сгибов. Все, теперь из него можно хоть кубик-рубик собирать.
Вдруг мне в голову пришла мысль, от которой я невольно замерла. Оказывается, пока я работала, я, сама того не понимая, мурлыкала себе под нос какую-то мелодию. Что странно, сейчас, когда я это осознала, я не могла вспомнить даже сам мотив, не говоря уже о том, где я его слышала. Блин, наверняка это все из-за чертовки Канадэ с этими ее непонятными фразами… Поинтересуюсь, когда вернусь, а заодно и за уши оттаскаю.
Человеческое тело податливо, и лишь скелет сдерживает извращенные фантазии скульпторов плоти. Однако талантливый художник всегда знает, как разбить подобные оковы, и я гордилась тем, что могу называться одной из них.
Какое-то время я самозабвенно развлекалась, скручивая труп в самые невообразимые фигуры, которые только могли прийти мне на ум, пока, наконец, не свернув его в аккуратный «кубик», я не затолкала его в угол багажника.
Находясь в основательно приподнятом настроении, я выудила фуражку из-под машины и, убрав свои волосы под воротник плаща, водрузила ее на свою голову. Покрутившись немного перед зеркалом заднего вида, я раздраженно рыкнула. Великовата, блин. Ладно, ничего не поделаешь, время поджимает. Добившись от фуражки того, чтобы она ежесекундно не сползала мне на нос, я скользнула на водительское сиденье и закрыла за собой дверь.
Внутри машины все пропахло деньгами. Запах богатства наполнял застоявшийся воздух и был настолько невыносим, что я, скрипнув зубами, заерзала попкой по кожаному сиденью, стараясь хоть как-то отвлечь свои чувства, пока разум не подстроится под обстановку. Когда спокойствие, наконец, соизволило почтить меня своим визитом, я вздохнула и осмотрелась. В машинах я не разбиралась, но было сразу видно, что эта стоила бешеных денег, причем немало в ней было сделано по спецзаказу. Особенно порадовала переборка с окошечком, отделявшая передние сиденья от задних пассажирских. Вкупе с тонированными стеклами это значительно повышало мои шансы на то, что жертва не заметит подмены до самого конца.
Оставшееся время я убила на то, чтобы сориентироваться в многочисленных кнопочках и рычажках. Машина хоть и отличалась от той, которую заказчик выдал мне на освоение несколькими днями ранее, но в принципе все было интуитивно понятно. Покрутив руль и подергав рычаги, я уже от безделья подумывала нарезать пару кружков по стоянке, чтобы освоиться с управлением, но быстро откинула эту мысль. Вместо этого я вернулась в Дробящую Темницу, чтобы скоротать время и поболтать с Юрине. Она любит, когда я рассказываю о внешнем мире, от которого она была отделена очень давно.
Ждать пришлось недолго. Вскоре двери лифта, бывшие передо мной, как на ладони, разъехались в стороны, и оттуда появился невероятно толстый человечек в строгом костюме, державший под мышкой пузатый коричневый кожаный портфель. В другой его руке был телефон, по которому он с кем-то увлеченно разговаривал, и, похоже, тема разговора его не очень-то радовала. Его брови, похожие на волосатых гусениц, сползлись к переносице, как будто о чем-то совещаясь.
Я тоже нахмурилась, не отрывая от него своего взора, тогда как сам он даже не посмотрел в мою сторону. Свинья всегда остается свиньей и никогда не смотрит выше помоев, разлитых под ее носом. Не повезло, толстяк. Ты только что упустил свой последний шанс избежать смерти.
Когда позади меня хлопнула дверь, и машина слегка покачнулась, я уже ухмылялась в открытую, даже не пытаясь скрыть свое возбуждение. Эйфория от предстоящего развлечения обуревала меня подобно морскому шторму, наполняя едва сдерживаемой радостью. Задорное хихиканье так и норовило слететь с моих губ, но я, сдержавшись, запустила подрагивающую от предвкушения руку в свой карман и выудила оттуда непонятное устройство, о применении которого я могла лишь догадываться. Я лишь знала, что стоит мне нажать на эту кнопочку, и моя жертва уже никому не сможет позвонить. Полезная штука. Но я все равно предпочитала веселье этим детским погремушкам. Ну же, хрюшка! Давай! Заканчивай свою болтовню!
- Хорошо, я понял… Да, я сейчас буду, - вздохнув, толстяк опустил телефон в карман пиджака и начал устраиваться удобнее, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону, словно свинья в лохани. – Поехали, Мёдзи, - бросил он в мою сторону, даже не заметив, как сквозь окошечко на него глядит из зеркала пара плотоядных ярко-красных глаз.
- Наслаждайтесь своей последней поездкой, - едва сдерживая смех, прошептала я и включила «глушилку». Мои пальцы мягко повернули ключ в замке зажигания, оживив двигатель автомобиля и его приятный слуху рокот.

***

- Эй, Мёдзи! Мёдзи! Нам же в другую сторону, ты что, совсем спятил?
Поздно-поздно! Теперь ты в моих руках, свинья! Сожру и не подавлюсь, будь уверен! Из моего горла рвался безудержный хохот, и я не видела веской причины больше сдерживать его. Услышав мой голос, жертва забеспокоилась. Я услышала приглушенную возню позади себя  и, продолжая краем глаза следить за дорогой, слегка повернула голову. Зрелище жирной физиономии, распластавшейся по стеклу окошечка, породило во мне дрожь отвращения, однако мои губы искривила легкая ухмылка. Заплывшие жиром глазки с тревогой изучали меня.
- Ты еще кто такая? Где мой водитель?!
- Заткнись, а? – поморщившись протянула я, выкручивая руль и выводя машину на улицу, по которой можно было добраться до условленного места. Транспортный поток был довольно плотный, поэтому приходилось то и дело останавливаться, что и так переполняло чашу моего терпения. Я невольно начала покусывать губу от раздражения. Острые зубки легко прокусили тонкую кожу, и через секунду я почувствовала, как кровь тонкими струйками потекла по моему подбородку. Тонкий металлический аромат возбуждающе защекотал мою носоглотку.
- Где Мёдзи?! – раздался позади меня срывающийся на визг возглас, в котором отчетливо прозвучала паника. Кровь будоражила мое сознание, а подобная реакция жертвы исторгла из меня еще один приступ хохота. Я вновь повернулась и уставилась на толстяка горящим взглядом. Наверное, видок у меня был еще тот, судя по тому, как его физиономия сделалась пепельно-серым от ужаса.
- В багажнике. Правда, боюсь, он не сможет с тобой сейчас пообщаться, потому что занят лицезрением собственной задницы.
Распластавшаяся по стеклу физиономия за секунду сменила с десяток эмоций, и это меня откровенно позабавило. Однако в следующий момент толстяк метнулся вглубь салона, явно намереваясь сбежать. Я пожала плечами. Инстинкт самосохранения естественен, а потому похвален, но не тогда, когда он лишен всякого смысла. Быстро пробежавшись глазами по приборной панели, я нажала нужную кнопку. Сухой щелчок, доступный лишь моему уху, возвестил о том, что замки всех дверей заблокированы. Услышав, как громоздкая туша ткнулась в запертую дверь и застонала от отчаяния, я испытала злобное удовлетворение.
Через секунду его физиономия вновь возникла в окошечке. В очередной раз повернув машину, я одарила его неприязненным косым взглядом. О, с возвращением. Давно не виделись.
- Чего ты хочешь от меня? – простонал он, словно обиженный мальчишка.
- Ты знаешь, ты видел мои глаза.
Его глазки расширились от ужаса. Это мне польстило. На мои губы невольно выползла довольная ухмылка.
- По-послушай, ты же Акаги, верно? Та самая убийца, про которую говорят, да? Да?!
Пытаемся перевести разговор в другое русло, значит? Хорошо, будь по-твоему. Все равно, скучно, пока едем.
- Наслышан?
- Ты… довольно известна в нашем… в определенном круге людей.
То есть в своре выродков, подгребших под себя всю Нагою. Приятного в таких нанимателях было мало, но деньги они платили сносные. То, что обо мне говорят, шло мне на руку, но что кто-то знает мое имя… Надо будет пробежаться по списку и позатыкать лишние глотки.
- И? Что с того?
- Послушай… Зачем тебе меня убивать? – в его дрожащем голосе появился слабый намек на надежду. От такой детской наивности я едва не расхохоталась до слез. – Я могу нанять тебя… За очень большие деньги… Убей моего брата, мешающего моим делам, и я обещаю, что щедро тебя вознагражу. Ну? Как тебе такое?
Все люди одинаковы. Стоит смерти постучать в их дверь, как они готовы на все, лишь бы сказать ей «никого нет дома». За это я невольно начинала уважать смерть, потому что по части обнажения истинных человеческих сущностей ей не было равных.
- Ты опоздал. Это твой брат нанял меня.
- Нет… Нет…!! Я заплачу тебе! Сколько он тебе обещал? Десять миллионов йен? (это не так уж много, примерно 100000 долларов, прим. автора) Я дам тебе вдвое больше!
- Отлично. Давай.
Оторвав одну ладошку от руля, я требовательно протянула ее в сторону окошечка. Потное и перепуганное лицо толстяка вытянулось от удивления.
- Ч-что…?
- Деньги. Наличными. Прямо сейчас.
- Но… но-но-но-но, у меня нет сейчас при себе такой суммы…
- Тогда этот разговор лишен смысла.
- Подожди! Подо…
- Aam Manus! – прорычала я, с наслаждением вслушиваясь, как демонические слова губительным тленом расползаются по салону машины. Левую руку охватило приятное жжение, когда кожа начала лопаться, оголяя плоть, которая тут же начала покрываться полуорганической багряной броней, а ногти удлинились на пару дюймов и окрепли до невероятной степени.
Разум толстяка даже не успел сообразить, что произошло, а демоническая рука уже обрушилась на его физиономию, пробив толстое пуленепробиваемое стекло, словно лист бумаги. Я тщательно рассчитала движение своей руки, так что жертву оглушил не мой кулак, а брызнувшие в лицо осколки стекла. С помощью зеркала я пронаблюдала, как толстяка отбросило на сиденье, он закатил глаза и затих. Пожав плечами, я вернула своей руке человеческий вид и вновь сосредоточилась на вождении.
Проехав еще несколько кварталов, я, наконец, свернула в едва заметный переулок, переполненный мусорными баками и пакетами. Мягко урча двигателем автомобиль, ведомый моей рукой, неспешно проложил себе путь в дальний конец аллеи, подальше от проезжей части и лишних глаз. Что сказать, место было удачное. Стены вокруг, словно плющом, оплетала мешанина из труб воздуховодов, кондиционеров и прочей дребедени, а главное – ни единого намека на окна. Единственная пара была слишком высоко и выглядела  так, словно их не мыли с начала времен.
Заглушив двигатель я неторопливо вышла из машины и начала закатывать рукава плаща. Я постоянно любила бросать себе этакий мини-вызов: смогу ли я пустить достаточно крови и при этом не заляпаться в ней с головы до ног. С одной стороны Люка или Каэдэ, которых так и тянуло иногда взять и постирать всю мою одежку, завидев пятна крови, могли заподозрить неладное, а поскольку обе были достаточно проницательными, им ничего не стоит сложить два и два и узнать, чем же я на самом деле зарабатываю всем нам на еду. С другой же стороны я просто хотела доказать, что способна контролировать свою жажду крови, показав себя утонченным художником, а не безмозглым зверем. Иначе своими действиями я бы просто предала свою Наставницу, которая всю свою любовь потратила на меня, в надежде доказать, что я нечто большее, нежели просто дикое животное.
Помотав головой, я отбросила лишние мысли. Пальцы моей демонической руки сомкнулись на ручке задней двери машины. Я слегка напрягла мышцы и была вознаграждена натужным скрежетом металла, после чего дверь слетела с петель вместе с замком и изрядным куском обшивки. Я запоздало сообразила, что проще было бы просто снять блокировку и открыть дверь, но… что уж сейчас поделаешь.
Просунув когтистую руку в салон, я схватила уже пришедшего в сознание и постанывающего толстяка. Резким движением я отправила его в красивый, но, к сожалению, непродолжительный полет, закончившийся среди кучи мусорных мешков. Под тяжестью такой туши некоторые мешки лопнули, и их содержимое разлетелось в разные стороны.
- Ямагути Сёхей, - холодно проговорила я, глядя сверху вниз на слабо копошащуюся жертву. – Сейчас ты сдохнешь. Ты можешь выбрать: будет ли твоя смерть мучительной или же болезненной.
- Услышав такую «дилемму», Ямагути взвигнул и предпринял слабую попытку улизнуть, но я приложила его демоническим взглядом. Конечности его свело судорогой, и он рухнул на грязный асфальт, хныча, словно ребенок. Его лицо превратилось в гипсовую маску ужаса, и лишь взгляд его блестящих от слез глаз метался между моими глазами и демонической рукой.
Сжав когтистые пальцы в кулак, я, вздрогнув от отвращения, несильно двинула его в челюсть, чтобы привести его в чувство, но вновь не рассчитала силу. Голова толстяка сильно мотнулась и ударилась о стену здания. Я уж, было, подумала, что он снова отключился, но черепушка Ямагути оказалась прочнее, чем я ожидала. Но я добилась, чего хотела, и жертва замолкла, продолжая лишь изредка всхлипывать.
Опустившись перед ним на колени так, чтобы мои полыхающие безумием глаза продолжали смотреть прямо в его поросячьи глазки.
- А теперь, хорошего понемногу, - проговорила я поднося демоническую руку к его широкому, словно блин, лицу. – Во-первых, ты посмел назвать меня по имени…
Его голова слабо дернулась, но я оказалась на порядок быстрее. Покрытые броней пальцы разорвали его губы, проникая ему в рот. Когти вонзились в его язык, и Ямагути замычал от боли.
- Непростительно, - прошипела я и потянула на себя, наслаждаясь звуком рвущихся мышц. Аллею огласил непонятный звук, состоящий из стона, мычанья и бульканья одновременно. Вдоволь наслушавшись, я отвесила захлебывающемуся собственной кровью Ямагути еще один удар, после чего сгребла его за воротник.
- Во-вторых, - терпеливо произнесла я. – Ты видел меня… Никто из вашей шайки не достоин меня видеть.
В следующий момент его глаза оказались в моей руке. Воздух разбил пронзительный вопль. Смяв в ладони два шарика, я пнула его прямо в переносицу. Металлическая пластина на носке сапога произвела феерический эффект. Отчистив ладонь от органики, я немного понаблюдала, как толстяк катается по земле, разбрызгивая кровь в разные стороны.
- Все, хватит играть, - буркнула я, вытаскивая из-за спины кинжалы и засовывая их кончики в перекошенный рот Ямагути. – Улыбнись своей смерти, ничтожество.
Я медленно, растягивая столь прекрасный момент, развела сжимавшие кинжалы руки в стороны. Острые лезвия с легкостью разрезали его щеки, мышцы и сухожилия, украшая его уродливое лицо чудесной улыбкой от уха до уха.
Не давая ему времени даже на то, чтобы почувствовать боль, я несколькими молниеносными движениями распорола его толстый живот. Его кишки с радостным хлюпаньем залили асфальт, органично перемешиваясь с мусором. Поиграв одним из клинков, я зажала его лезвие между зубов, затем схватила демонической рукой за отвисшую челюсть Ямагути и, рыча от злобы, дернула ее на себя. Что-то оглушительно хрустнуло и челюсть отделилась от черепа. Изуродованный толстяк попытался исторгнуть из себя хоть какой-нибудь звук, но не успел, потому что я со всей дури ударила по остаткам его головы сверху вниз, ломая позвоночник и отделяя ее от тела.
Тяжело дыша от возбуждения, я сплюнула, и закинула голову Ямагути в салон автомобиля. Критически осмотрев себя, я усмехнулась. Уже лучше, в прошлый раз еле отчистилась. Ладно о внешности позабочусь позже, сейчас же надо прибраться тут и позво…
- Ну вот, я же говорила, что мы здесь не пройдем! – раздалось со стороны улицы.
Я отреагировала мгновенно. Усыпленные мной инстинкты проснулись за доли секунды, пробуждая во мне зверя, которого я сегодня вовсе не хотела беспокоить.
И этот зверь был недоволен… Я была недовольна, что кто-то помешал моей охоте.
Двое парней. Одна девушка. На вид мои сверстники, пестрые, как попугаи.
- Не глупи, - отмахнулся один из парней, - Так мы гораздо быстрее доберемся до кафе.
- Но было бы гораздо проще…, - начала было девушка и взвизгнула, когда ее взгляд встретился с моим.
- Какой ужас… - выдохнул парень переводя взор с меня на растерзанный труп и обратно.
На мои губы сама собой выползла, как мне показалось, милая улыбка, но подростки завопив от ужаса, бросились наутек.
- Сегодня просто праздник какой-то, - промурлыкала я, крутанувшись на месте и бросая кинжалы им вдогонку. Когда они поразили цель, я сорвалась с места.

***

Я кое-как уместила трупы в багажнике машины, но, как ни старалась, толстяку там места не было. Слишком жирный. Сука. И почему мне всегда заказывают таких… неудобных людей?
Сплюнув и выругавшись, я затащила труп в салон машины и, глубоко вздохнув вытащила из кармана телефон и набрала нужный номер. К счастью, Охотники не пренебрегали современными средствами связи, и я знала, как им пользоваться.
- Это я. Дело сделано. Нужны люди, чтобы избавиться от трупов… Да, их больше, чем ожидалось…. А мне плевать, пускай закроет пасть и подавится своим недовольством… Да, в условленном месте. Один в машине, еще четверо в багажнике… Лучше тебе не знать… Твой босс знает, как со мной расплатиться. На этом все.
Отключившись, я выбросила телефон в ближайший мусорный бак. Засунув окровавленные руки в карманы, я неторопливо покинула аллею, чтобы вновь смешаться с толпой, становясь одной и сотни, безликой следи безликих.
Просто идеальная обстановка для охоты.

hunter/end

+2

3

2/Reason

Уже приевшийся за последние два года бар как обычно был погружен в полумрак и переполнен самым разномастным людом. Народ, как пьяный, так и просто навеселе, копошился в тенях, подобно тараканам в подвале, усыпляемый негромко звучащей ненавязчивой музыкой. Барная стойка сияла в этой дыре, словно свет в конце пресловутого тоннеля, притягивая к себе замутненные алкоголем взгляды.
Право, какой бы красивой не казалась городская жизнь, ее сочащиеся дебошем и грехом гнойники показывались именно с наступлением ночи. Негромко вздохнув, я втянула голову в плечи, уткнувшись носом в воротник потрепанной курточки, и неспешно зашагала в направлении барной стойки.
Я то и дело ловила на себе взгляды завсегдатаев бара, однако в них не было особой заинтересованности к невзрачной бездомной девице. Ну, пожалуй, «невзрачной» - это я погорячилась. Но правду говорят: если не хочешь, чтобы грязь к тебе не липла, надо стать ее неотъемлемой частью, а в создании подобной видимости я более чем преуспела.
Меланхолично протирающий бокал относительно чистой тряпкой бармен, лысеющий мужчина с уже намечающимся брюшком, удивленно посмотрел на меня, когда я уселась на ближайший к нему барный стул.
- А я-то думал, чего же мне не хватало, чтобы день хоть чуточку казался удавшимся, - криво улыбнулся бармен. – Миназуки Люка.
- Вечер добрый, Тёисиро, - буркнула я.
Его любезность раздражала меня, хотя я могла похвастаться относительно спокойным нравом. Он относился ко мне так, словно я была его единственным лучиком света в этой непроглядной тьме. Так скучающие люди любят своих злейших врагов, чья настойчивость разнообразит их жизнь острыми ощущениями.
- За оплатой могла бы и вчера прийти, - Тёисиро непринужденно продолжил тереть тряпочкой бокал. – Плеснуть тебе чего-нибудь?
- Не откажусь…. Хотя, нет, я лучше подожгу себя, чем выпью хоть каплю той гадости, которую подают в этой забегаловке, - съязвила я.
Бармен негромко рассмеялся и отставил в сторону бедный бокал, который он полировал, наверное, весь сегодняшний день.
- Ну, ну, неприветливая, как всегда. Ты же уже взрослая, так почему бы не попустить стаканчик другой?
- Ладно, налей какого-нибудь дешевого коньяка.
- Могу и дорогого налить, - пожал Тёисиро плечами, доставая из недр стойки стакан. – Ты же ее посредница, так что для тебя – за счет заведения.
Я невольно скрипнула зубами. Именно это меня раздражало больше всего.
- Посредница в неизвестно каких делах. Я слишком люблю ее, чтобы спокойно закрывать глаза на то, что она зарабатывает неизвестно чем внушительные деньги.
- Ну, ну, - улыбнулся бармен и протянул мне стакан с янтарной жидкостью. – Она вполне порядочная девочка, хотя то, что она предлагает услуги своего тела, тоже в какой-то мере правда.
От его слов дрожь начала зарождаться в глубине моего тела, поэтому я опрокинула стакан, дабы унять ее самым простым способом, известным всему человечеству. То есть, залить алкоголем. Однако от неприятных мыслей это не всегда спасало, поэтому я постоянно терзалась отвратительными ощущениями, поселившимися глубоко в моей душе.
Спасибо, Сестра, именно из-за беспокойства о тебе я начала пить.
Я повертела в пальцах пустой стакан и спросила:
- Скажи, Тёисиро. Чем же она все-таки занимается?
Такой простой вопрос, являвшийся тем не менее источником моего душевного беспокойства, я задавала ему уже бессчетное количество раз. Но то ли он понимал, что я чувствую, то ли это забавляло его, но его ответ был всегда один и тот же:
- Ничем таким, о чем стоило бы волноваться.
Может, потому, что это говорил именно он, я ему не верила. И от этого мне становилось ничуть не легче.
- Зачем меня спрашивать, - развел руками бармен, - спроси ее.
- Не могу, - я уставилась в барную стойку, словно выискивая помощь в засохших разводах пролитой выпивки. – Пусть мне и не нравится неведение, но я очень хочу ей доверять. Раз она молчит, это еще не значит, что она занимается чем-то… неприличным. Наверняка тому есть другая причина.
- Ну а я о чем твержу? Нет особых причин для волнений.
- Свежо предание, да душок неприятный.
Я неприязненно покосилась на Тёисиро. Тот почему-то поежился и отвел взгляд.
- Мината! – крикнул он в сторону подсобных помещений. – Подмени меня ненадолго!
- Пошел ты! – донесся приглушенный недовольный голос. – Твоя смена, тебе и вкалывать!
Тёисиро возвел взор к терявшемуся в полумраке потолку, после чего снова крикнул, уже с заметным напором:
- Миназуки пришла!
В ответном молчании так и сквозило напряжение, которое не мог разогнать даже витавший в воздухе какой-то танцевальный ритм. Тёисиро посмотрел на меня и утвердительно кивнул. Вид у него при этом был, словно у довольного собой кота, умыкнувшего у хозяйки бутыль с валерьянкой.
- Иду! – раздалось, наконец, в ответ, и из-за дверей показался молодой взъерошенный парень, чем-то напоминавший растрепанного воробья. Я невольно усмехнулась. Надо же, похоже я здесь уже известная личность, если судить по реакции от одного лишь звука моей фамилии.
Я подмигнула ему, когда он прошел за барную стойку. Парень при этом вздрогнул, словно на него оскалилась собака. Ну и ладно, нашим легче.
- А… она здесь? – шепотом спросил Мината у Тёисиро. Веселый взгляд бармена уставился на меня, после чего плавно переехал на входную дверь. Кивком я ответила на его безмолвный вопрос.
- О, наверняка, - хихикнул Тёисиро. Мината мертвенно побледнел, словно ему сказали, что жить ему осталось от силы пара минут.
- Только быстрее, ладно? – пробормотал он, нервно озираясь.
- Мы постараемся, - улыбнулась я ему, за что и была вознаграждена еще одним испуганным взглядом. Право, в подобном месте это словно бальзам на душу.
- Чего это он? – спросила я, когда Тёисиро вел меня в комнату управляющего. Тот не выдержал и засмеялся.
- Он боится.
- Меня?
- Можно и так сказать. В основном, потому что ты ее представительница.
- То есть, он боится ее.
- Первое время она сама забирала деньги. Причем, именно у него.
- Мне его жалко, - улыбнулась я.
Кабинет управляющего, как и прежде, поражал простотой убранства. Сняв со стены несусветную мазню, которую только больной на голову шизофреник мог назвать картиной, Тёисиро набрал код на цифровой панели скрывавшегося за «произведением искусства» сейфа. Крышка тайника со скрипом открылась. Бармен извлек из его недр пузатый конверт, набитый купюрами, и протянул его мне.
- Почему-то здесь меньше оговоренной суммы, - серьезно произнес он. Но уверяю, я здесь ни при чем. Будь добра, постарайся удержать ее от неразумных действий.
Спрятав конверт в карман, я невольно подумала о его словах. В голосе Тёисиро слышался пусть и завуалированный, но испуг. Я уже хотела было спросить его по этому поводу, но пожала плечами и промолчала. Это уже не мое дело, как бы я ни хотела об этом знать.

***

Покинув бар, я поискала взглядом Акаги. Девочка неподвижно стояла, прислонившись спиной к стене соседнего здания. Ее карминовые глаза провожали редких прохожих взглядом, от которого у меня по спине невольно пробежал неприятный холодок. Поборов внутреннюю дрожь я поспешила к ней и протянула полученный от бармена конверт.
- Вот, Акаги-тян.
Девочка посмотрела на меня и поморщилась.
- Я же говорила не называть меня так.
- Ты же наша сестренка, поэтому ничего не могу с собой поделать, - улыбнулась я. – Могу называть тебя онее-тян, если тебе так больше нравится.
Акаги неодобрительно покачала головой, но ничего не ответила.
- Тёисиро сказал, что сумма меньше договорной, - заметила я, пока Акаги вынимала деньги из конверта. Услышав мои слова, она пристально уставилась на меня, отчего у меня екнуло сердце.
- Но он сказал, что не знает почему, - поспешила добавить я. Акаги скривила губы в свою типичную пугающую ухмылку.
Блиин, сколько уже вижу, никак не могу привыкнуть к ее чуть заостренным зубкам...
- Я ему рожу набью, - негромко прорычала девочка.
- К-кому? - опешила я от подобного заявления и поспешила обнять Акаги за плечи, дабы она и впрямь не принялась воплощать свою мысль в жизнь.
- Я найду, кому, - девочка, тем не менее, не стала вырываться из моих объятий, поэтому я позволила себе слегка расслабиться.
- Тёисиро передал еще это, - обнимая девочку левой рукой, правой я достала из кармана сложенный лист бумаги. Акаги молча развернула его и пробежалась глазами по написанным словам.
- Снова он, - недовольно пробормотала она, скомкав листок и выбросив его в ближайшую лужу. – Сперва недоплачивает, теперь новый заказ предлагает…
Вдруг меня посетило такое чувство, что если я не осмелюсь спросить у нее сейчас, то уже не осмелюсь никогда. Я должна знать, обязательно… Потому что она – одна из самых дорогих мне людей…
- Сестра, - я неуверенно погладила ее волосы и получила в ответ непонимающий взгляд ее пронзительно-красных глаз. – Может, я… я лезу не в свое дело, но… я должна знать. Я очень за тебя волнуюсь, поэтому…
- Хочешь знать, за что мне платят эти деньги? – спокойно прервала мои попытки что-то сказать Акаги. Слова застряли у меня в глотке, и поэтому я только лишь кивнула, вдруг осознав, что напряжена до предела.
- Лучше тебе не ввязываться в это, поэтому я не стану отвечать. Я знаю, о чем ты думаешь. Что я торгую собой. Можно сказать и так. Но смысл, который ты вкладываешь в эти слова, неверен.
- Но я…, - я попыталась возразить, накричать на нее за ее бессердечность, выпустить на волю все то, что накопилось в моей душе. Но Акаги вдруг прикоснулась пальчиками к моей щеке, и я замолчала, ощутив, как приятная дрожь прокатывается по всему телу.
- Ты напоминаешь мне ее, - произнесла девочка, – поэтому я скажу тебе кое-что. Можешь не беспокоиться. Вспомни, что я тебе только что сказала. Я могу чего-то недоговаривать, но я никогда не лгу.
Я не знала, что сказать. Стоило ли вообще что-то говорить? Я не чувствовала, что слова Акаги как-то меня успокоили. Пусть она несколько туманно опровергла мои домыслы, но при этом правда ускользнула от меня еще дальше, тем самым никак не умаляя моих волнений.
Но, как бы-то ни было, камень на моей душе стал немного легче.
Акаги, отстранившись от меня, вытащила из конверта половину денег и убрала их в карман своего плаща. Остальное же она отдала мне, как обычно.
- Ужин, - невозмутимо произнесла она.
- А… Да. Пойдем купим чего-нибудь. Остальные, наверное, уже заждались.

Reason/end

+1

4

3/hunting rounds

Если Нагоя была одним из крупнейших и важнейших городов Японии, то нагойский порт был, без сомнения, сердцем самого города. Портовый район занимал большую площадь, ежегодно через него проходили сотни и сотни огромных кораблей-левиафанов, исторгавших из своих утроб драгоценные грузы, чтобы вновь набить их и отправиться в дальнейший путь. Для многих людей, ежедневно трудившихся здесь подобно муравьям, это место было смыслом их жизни. Хоть это и крайне маловероятно, но если с портом что случится, то горе постигнет большое количество людей.
Сюда можно было попасть в любое время суток, жизнь бурлила здесь круглосуточно, однако порт все равно был обнесен самым обычным сетчатым забором, но не для того, чтобы препятствовать проникновению, а скорее просто для того, чтобы хоть как-то обозначить его границы.
Именно этот забор я сейчас упорно штурмовала. Акаги уже давно перемахнула через него и дожидалась меня в царящей за ним темноте, а я же, имея на руках пару пакетов со съестным, застряла где-то на полпути. Все-таки ползти вверх, используя всего одну руку из двух, весьма проблематично.
- Чего так долго? – послышался недовольный голос Акаги. Я вздохнула и покрепче вцепилась пальцами в решетку, пытаясь нащупать ногами более-менее надежную опору.
- Даже и не думала ведь помогать, да? Ты маленькая неблагодарная…
Не успела я договорить, как забор вдруг ощутимо тряхнуло. Дабы не слететь с него и позорно не растянуться на холодном асфальте, я благоразумно успела соскочить, кое-как удержав равновесие и не рассыпав содержимое пакетов.
- Ты это специально, да? – пробурчала я.
Нет, я не обиделась на нее. Несмотря на всю ее невероятную вредность, которая порою ей овладевала, я могла лишь радоваться тому, что она ведет себя так естественно. В первые месяцы она вообще вела себя так, будто нас и не существовало, совершенно не обращая на нас внимания. Однако, теперь же она приняла тех, кто жил рядом с ней: меня, Канадэ, Каэдэ, Ризу, Казуси, Масафуми… Она открыла нам истинную себя. Конечно, выяснилось, что Акаги довольно-таки далека от альтруизма и доброты, но мы не жаловались. Та Акаги, которая сейчас вредно хихикала за забором над моим незавидным положением, заставляла нас бороться за жизнь, делала нас сильнее и упорнее.
И помогала нам выживать, пусть ее таинственные методы в последнее время и стали причиной моей бессонницы и поиска истин на дне стакана. 
- Ах вот как, значит? – протянула я, примериваясь. – Тогда лови.
Размахнувшись, я хекнула и перебросила пакеты один за другим через забор. Вредность Акаги оказалась заразительна, и я поняла это только тогда, когда глупый поступок уже был завершен. С замершим сердцем я ожидала услышать стук продуктов о мокрый асфальт и жалобное звяканье покатившихся наутек консервов, но вместо этого раздался лишь шорох пакета, затем другой и все затихло.
- Ну? – недовольно раздалось с той стороны. – Мне и тебя еще ловить что ли?
- Ловкачка, - буркнула я и, более не стесненная отягчающими обстоятельствами, быстро перемахнула через забор. Акаги уже давно перестала меня удивлять, но вместо этого я начала ее побаиваться. Но это был страх на… несколько ином уровне что ли, не знаю как еще это объяснить. Я боялась не саму девочку, а того, что, по моему скромному мнению, таилось внутри нее. Мало того, что порой ее ловкости позавидовала бы кошка, которая рядом с ней казалась неуклюжим бегемотом, так и силушка у нее была о-го-го… Вспоминая тот случай, когда она в буквальном смысле раскидала, словно нашкодивших щенков, трех пьяных верзил-матросов, пристававших к Канадэ, которая случайно забрела не в то место не в то время, я до сих пор не могла удержать дрожь во всем своем теле. Навыки подобного уровня можно было заработать только через жесточайшие и упорные многолетние тренировки. Я до недавнего времени отказывалась принимать это, пока Акаги как-то вскользь не упомянула о том, что у нее была наставница. И я начала ненавидеть ту, что сотворила такое с бедной девочкой.
Я поняла, что моя полоса невезения на сегодня еще не закончилась, когда приземлилась прямиком в глубокую лужу, о наличии которой Акаги услужливо не сообщила. Холодная вода словно нашла себе новую жертву и тут же проникла внутрь моих пусть и довольно прилично выглядевших, но все же местами основательно прохудившихся сапожек. Отлично, просто замечательно. Если я простужусь, то придется тратиться на лекарства, которые стоили бешеных денег, а пускать в расход бережно накапливаемую мной заначку не было ни малейшего желания. Тяжело вздохнув, я решила сделать ставку на свой иммунитет (на редкость противный и своевольный) и огляделась, стараясь привыкнуть к царящей за забором темноте и отыскать взглядом Акаги. Впрочем, она тут же нашлась сама, когда пихнула мне в руки пакет, чуть не вышибив при этом из груди весь дух. Я могла поклясться, что сейчас на ее лице играет издевательская ухмылка.
- Мяса сегодня не получишь, - обиженно произнесла я.
- Ну и ладно, я сама себе поймаю.
Порой мне просто нечего было ей ответить, потому что я никак не могла понять, шутит она или нет. Вот и сейчас я пыталась подобрать слова для ответа, но мои умственные изыскания были прерваны самым жесточайшим образом. Стоило мне открыть рот, как где-то позади нас раздался почти неприметный шелест. Тут же воздух из моих легких был выбит вторым пакетом, который ткнулся мне в грудь, когда Акаги со всей силы швырнула его мне. Раздался звук удара, неприятный хруст, кто-то ойкнул и с шумом грохнулся в соседствующую с нами гору различного мусора.
- Так и не учишься на своих ошибках, - прокомментировала я, когда вновь научилась дышать.
- Это было так обязательно, да? – проворчал Казуси, поднимаясь и отряхиваясь. – Ты мне опять нос сломала!
Силуэт стоявшей рядом Акаги пошевелился, затем раздался хруст еще громче прежнего, и Казуси взвыл от боли. Похоже, она вправила ему нос. Как всегда, негуманно, беспринципно и больно.
- Не смей подкрадываться ко мне со спины, - раздался угрожающий голос девочки. – Иначе в следующий раз сломается что-нибудь другое и в гораздо больших количествах.
- В который это уже раз, Казуси, а? – задумчиво протянула я, протягивая парню один из пакетов. – Четвертый, если мне память не изменяет? Твой нос тебе этого вряд ли простит.
- У сестренки увесистый кулак, - глухо произнес он, принимая пакет, после чего извлек из моей охапки второй. – С правильной формой носа я распрощался еще в прошлый раз.
Втроем мы вышли в освещенную зону порта и медленно побрели вдоль мрачных серых стен огромных складов. Впереди вышагивал нагруженный пакетами Казуси, следом топала я, зарывшись носом в высокий воротник своей куртки и сунув руки в карманы, Акаги же замыкала шествие, идя чуть поодаль от нас. Она все время оглядывалась, словно что-то ее беспокоило, но у меня вновь не хватило духу спросить, чем это было вызвано. Раз она молчала, значит, меня это не касается. И я опять начала разрываться между муками неведения и болезненной правдой, которая могла мне открыться, если бы я устроила ей расспрос. Следовало признать, что Акаги была гораздо сильнее всех нас, вместе взятых, поскольку решала все свои проблемы самостоятельно, даже не думая просить о помощи. Я же так не могла. Полагаться в чем-то на кого-то – так или иначе, у людей это в крови, и поэтому я страшилась этой девочки, несмотря на всю мою любовь к ней, потому что к ней это никак не относилось. Я понимала, что она прибилась к нам из-за какой-то прихоти, понимала, что она бросит нас, как только появится удобный случай. Я понимала, что мы ей не нужны, чтобы выжить.
Скорее, это мы зависим от нее…
Акаги будто жила в другом мире, принадлежавшем только ей: невообразимо мрачном и жестоком, где нет места обычным человеческим радостям. Но она словно оставляет дверцу в этот свой мир чуть приоткрытой, тем самым говоря, мол, пожалуйста, хотите узнать больше, это ваше дело и, как следствие, ваши проблемы, но…
…мне она ясно дала понять, что стоит мне заглянуть в эту дверь, это станет моим роком.
Мы подошли к повороту, который вел к обжитому нами складу, но Казуси вдруг остановился.
- Забыл сказать. Мы переезжаем.
- Что? Почему? – удивилась я.
Раньше мы прятались здесь, словно крысы, практически никогда не оставаясь на одном месте больше нескольких ночей. Но с приходом Акаги все изменилось.
- Днем заходил начальник порта, сказал, чтобы мы освобождали место.
- Это он так сказал? – в голосе Акаги отчетливо читались ужасные пытки, которым она могла подвергнуть нашего «арендодателя».
Когда девочке надоел наш «паразитический» образ жизни, она просто взяла меня в качестве нашего представителя и потащила к начальнику порта. Пробившись в его кабинет, она молча вытащила из-за пазухи несколько внушительных пачек купюр и бросила ему на стол. В результате на нас стали формально «закрывать глаза» все местные работники, и нам разрешили взять себе один из отдаленных не пригодных для использования складов. Однако условием было все равно лишний раз никому на глаза не попадаться, в особенности матросам приходящих судов и другим лицам, не принадлежавшим к местной портовой общине. Вот так Акаги, можно сказать, одним движением руки в разы улучшила наше проживание. Однако, я опасалась, что начальник, как и все прочие люди, падет жертвой алчности и станет обирать нас за то, чтобы он продолжал ничего не видеть и ничего не слышать. Я поделилась своими мыслями с Акаги, но она лишь кивнула и покинула нас на пару часов. Когда же она вернулась, я была обрадована вестью о том, что начальник порта считает нас своими гостями, и что мы можем оставаться здесь сколько угодно… Сам же он с тех пор обходил Акаги за милю, словно она была прокаженной. Я уже давно поняла, что наша девочка – приверженка крайне агрессивных переговоров, и что пугать ее расправой властей и сил местного правопорядка – это все равно, что легкомысленно подписать смертный приговор как себе, так и им. 
- Успокойся, - поспешно продолжил Казуси. – Он просто сказал, чтобы мы на время переместились в другой склад. В конце этого месяца ожидается увеличение грузооборота, и наше текущее жилье будет на какое-то время вновь введено в эксплуатацию. Мы уже подсмотрели другой склад. Состояние у него гораздо хуже теперешнего, но уж нам-то грех жаловаться… Девчонки уже перетаскали все наши нехитрые пожитки, Масафуми организовывает нам электричество… Я же пошел встретить вас.
- Ясно, - задумчиво произнесла я. Такой поворот событий, конечно, был не самым приятным, но, как правильно сказал Казуси, жаловаться мы просто не имеем права. – Плитку с печкой уже перенесли?
- Да. Каэдэ и Риза только тебя с продуктами и ждут.
- Отлично, - улыбнулась я и повернулась к Акаги. – Вот и повод для пиршества.
Та лишь кивнула и поинтересовалась:
- Мои вещи никто не трогал?
- Что ты, мы еще недостаточно пожили на этом свете, - усмехнулся Казуси. – Сама их забирай.
- Умные детишки, - ухмыльнулась Акаги и, развернувшись, потопала в направлении нашего старого обиталища. Я и Казуси молча смотрели ей вслед, пока она не исчезла за поворотом, после чего парень хмуро поинтересовался:
- Скажи… Что у нее есть такое, что она даже за милю нас к этому не подпускает?
- Лучше нам этого не знать, вот что я тебе скажу, - в тон ему пробормотала я, вспоминая то, о чем я недавно размышляла.
- И тебя не волнует, где она умудряется зарабатывать такие деньги? Где она порой проводит дни и, иногда, даже ночи наполет?
Знал бы ты, как меня это волнует… Похоже, Казуси тоже посещали мысли, схожие с моими, но, в отличие от меня, он не осмеливался спросить об этом Акаги напрямую. Я уже хотела было что-то сказать, но промолчала, осознав, что этим только усугублю положение.
Мы молча побрели вдоль пирса. Слева от нас высились огромные фигуры грузовых кранов, которые, словно древние чудовища, замерли, повернув к горизонту свои длинные металлические морды, будто ожидая некоего знамения. Тусклые фонари освещали их массивные основания, а сами монструозные металлические конструкции терялись во тьме, из-за чего буйное воображение мигом рисовало картинки того, как они изредка шевелятся во тьме, безмолвно наблюдая за проходившими мимо двумя молодыми людьми.
- Поначалу я хотел сунуться в контейнер Акаги, чтобы забрать ее вещи, - подал голос парень, продолжая недавнюю тему, - но ты только подумай, кто преградил мне дорогу! Канадэ! Не пускала меня, чуть не плакала, кричала, что, Акаги ей этого не простит, и все такое прочее… Боже, хоть я и не видел ее слез, но у меня самого при ее виде сердце защемило… Черт, эта Канадэ, лично меня она иногда пугает даже сильнее, чем Акаги.
- Канадэ…
Сестры-близнецы Амакура: Канадэ и Каэдэ. В списке окружающих меня странных людей они идут прямо за Акаги. Как бы я ни старалась, я не смогла узнать у них то, кем они были, где жили и как оказались на улице. Ясно было одно: они не из Нагои.
Они были первыми, кто присоединился ко мне. Несколько лет назад я просто наткнулась на них, бредущих по улице, голодных и усталых. В тот момент я уже облюбовала порт как свою обитель и умудрялась подрабатывать в довольно-таки приличной кафешке (где работаю и по сей день), благодаря своим старым подругам со школы, поэтому я смогла накормить бедных девочек и приютить их. Узнав друг друга ближе, мы сошлись на том, что вместе выживать будет легче. В результате, я смогла устроить Каэдэ на подработку в одну местную частную кондитерскую, а Канадэ… Она в какой-то степени стала смыслом нашей жизни.
Но эти близняшки… Право, порой у меня от них просто мороз по коже. Мало того, что я за эти годы так и не узнала всей правды о них, так они и вели себя… Ха… Хорошо, странно вела себя лишь Канадэ. Эта слепая девочка часто говорила странные и даже жуткие вещи, которые просто не могли зародиться в голове обычного подростка. Не знаю, уместно ли это сравнение, но она была похожа на социопата, который находит вполне обыденным то, что у многих вызывает табун мурашек по спине. Черт, да если бы не эти ее вечные бинты на глазах, я бы не поверила, что она не может видеть… Ну а Каэдэ… Она была странной лишь потому, что упорно закрывала на странности сестры глаза. Я бы могла сказать, что это просто обычная сестринская любовь, но здесь явно было что-то еще. И теперь, всякий раз, когда я вижу, как Каэдэ заключает свою сестру в объятия, я вижу девочку, которая обнимает собственную тень.
- Люка! Ну наконец-то! Где тебя черти носили?
Знакомый голос вытащил меня из лап размышлений, и я, подняв взгляд от земли, увидела стоявшую передо мной Каэдэ. Несмотря на ее суровый тон, я могла сказать, что она была скорее взволнована, нежели разозлена. Пальцы ее левой руки, нервно теребившие коротко стриженные темные волосы, выдавали ее с головой. Мы с Акаги действительно подзадержались, потому что нам пришлось пилить в другой магазин за ее любимыми шоколадками. Каэдэ боялась, что с нами могло что-то случиться, и я просто не могла обижаться на нее за грубость.
За ее спиной высилось мрачное сооружение с изъеденными ржавчиной стенами и сверкающей прорехами крышей. Мда уж, этот склад действительно выглядел так, словно готов рухнуть на наши головы от единого чиха. Но, обведя строение быстрым взглядом, я заключила, что это не самое плохое жилье, в нашем-то положении. За распахнутым зевом двустворчатых ворот царил полумрак, но я могла видеть, как там маячил маленький силуэт копошащейся в наших пожитках Ризы.
- Народ скисает уже от голода. Все только тебя и ждем, - сказала Каэдэ.
- Пришлось сделать небольшой крюк по пути домой. Ты слишком суетишься, Каэдэ.
- Хозяйка всегда должна обо всем заботиться, включая процент наполненности желудков, - гордо сложила руки на груди девушка. Я невольно хихикнула и отдала ей один из пакетов.
- Похоже, Масафуми еще не закончил, - заметил Казуси, вглядываясь во мрак. – Когда я уходил, там делов оставалось всего ничего, видимо…
Не успел он закончить, как видневшийся в отдалении столб исторг из своей верхушки сноп искр, и помещение склада начало оживать.
Во мраке вспыхнули несколько ярких светлячков, которые проворно разогнали тьму, заставив  ее сбиться в кучу в заваленных хламом углах склада. 
Штук двенадцать лампочек, добытые парнями и, наряду с умыкнутым неизвестно откуда внушительным мотком электрического провода, любовно сплетенные в одну большую ярко светящуюся «гирлянду», были развешаны по небольшому участку склада, выхватывая из темноты несколько пустых, побитых непогодой и временем контейнеров и некогда пустое пространство, которое теперь занимали чугунная печка, купленная на накопленные деньги электрическая одноместная плитка и большой стол, сколоченный из пары ящиков и нескольких широких досок. То тут, то там виднелись наши незамысловатые пожитки, которые, после того, как ужин осядет в наших желудках, перекочуют в контейнеры.
- Этаж люкс, лифт выше не поднимает, - с помпезностью возвестил Казуси, делая приглашающий жест рукой. – Просьба снять обувь, дабы не испортить дорогие ковры.
- А обслуживание в номерах производится? – хихикнув, поинтересовалась я.
- Только по личной договоренности, мисс, - ухмыльнулся Казуси.
Я двинула юнца кулаком в бок и прошествовала в нашу скромную обитель. Каэдэ с пакетами в руках убежала к плитке и начала потрошить их содержимое, параллельно возясь с булькающей на плитке большой помятой кастрюлей с водой.
- Люка-сан! С возвращением! – прямо лучась энергией, ко мне подбежала Риза. Довольная улыбка красовалась на ее по-детски округлом лице. Протянув руку, я потрепала ее слегка взъерошенные темно-каштановые волосы.
- Ну, как тебе наше новое жилище?
Девочка наморщила носик и протянула:
- В общем… приятного тут мало. Крыша худая, да и барахла всякого навалом. Но я уже выбрала нам всем приличные контейнеры и прибралась!
- Умничка, - улыбнувшись, я наклонилась и обняла девочку, после чего спросила: - Вы уже определились, кто где будет спать? Или, если хочешь, можем опять спички потянуть за место в лучшем контейнере.
- Зачем? – с неподдельной серьезностью округлила глаза Риза. – Сестра все равно выиграет же.
- Да, тут не поспоришь, - я рассеянно поскребла пальцем бровь. – Но ведь она того заслуживает, ведь так?
- Угу!
- Кстати… А где Канадэ?
- Вон там, - Риза ткнула пальцем за мою спину. Я развернулась и увидела в тени сгорбившуюся фигуру нашей Канадэ, которая меланхолично перебирала свои вещи. – Только она сегодня какая-то странная…
- Как, еще страннее обычного? – удивилась я. Девочка нервно потеребила рукав своей курточки.
- Она пугает меня…
Большего я от Ризы добиться ничего не успела. Раздалось смачное «Бэмс!», и мы, как по команде, повернули головы, чтобы успеть запечатлеть момент соприкосновения крышки кастрюли, которую держала Каэдэ, с головой Казуси, который, очевидно, осмелился сунуть в эту кастрюлю нос. Парень осел на пол и тихонько застонал, наверное, гадая, за какие такие грехи ему сегодня уже второй раз прилетает по голове. Наша грозная домохозяйка, фыркнув, схватила Казуси за шиворот и отволокла в сторонку, после чего обратила свой мечущий молнии взгляд на вмиг присмиревших меня и Ризу.
- Риза! Сколько тебя еще ждать?! Не ты ли обещала мне помогать с ужином?
- Ага! Уже иду! – Риза широко улыбнулась и бросилась на подмогу. Я проводила ее взглядом. Ну прям сама невинность, маленький дьяволенок. Каэдэ немного смягчилась и вручила подпрыгнувшей к ней девочке нож, дабы та нарезала овощей. Я же в свою очередь неторопливо направилась к Канадэ. Девушка, казалось, почувствовала мое приближение и почему-то вся задрожала, начав рыться в своей сумке с удвоенной поспешностью.
- Канадэ, - мягко позвала ее я, присев рядышком на корточки. Канадэ, не прекращая своего занятия, съежилась, подобно дворняге, на которую замахнулись палкой. – Что-то не так? Что ты ищешь?
На несколько секунд между нами воцарилось молчание. Канадэ словно раздумывала, отвечать мне или нет, а благодаря годам совместного проживания я с уверенностью могла сказать, что у девушки что-то на уме. И это что-то сильно ее гложет. Однако я не стала давить на нее и решила дождаться хоть какого-то ответа, зная, что Канадэ крайне непроста в общении.
- А, Люка, я… я тут ножницы ищу… Ты их не видела случайно?
Значит, первый мой вопрос решила проигнорировать. Что ж, ладно, я не настаиваю.
- Ножницы? Зачем они тебе?
Канадэ потеребила пальцами свои темные пряди.
- Волосы отросли… надо подстричь, - бесцветным тоном отозвалась она. Я вздохнула. Такой меланхолии я еще за ней не наблюдала. Канадэ всегда была тиха и спокойна, да, но такого ощущения страха, смешанного с отчужденностью, которые она сейчас буквально излучала, я прежде не чувствовала.
- …Канадэ, что с тобой? – я положила ладони ей на плечи. – Если тебя беспокоит наш переезд, то все ведь не так страшно. Склад неказистый, конечно, но крепкий, мы тут уже вполне обустроились и…
- Скоро нас здесь не будет, - тихо пробормотала слепая девушка. Я замерла на мгновение, силясь сообразить, к чему она это сказала, после чего, наконец, вымолвила, чувствуя, как губы растягивает нервная усмешка:
- Р-разумеется не будет! Как только все уляжется, мы вернемся на наше прежнее место, и все будет, как раньше…
- Тебе это неведомо, - ее тихий голос содрогнулся. Я вдруг ощутила, как какое-то зловещее чувство сомкнуло свою холодную руку на моем сердце.
- …Что это значит, Канадэ?
Она повернула голову. На меня уставились безжизненные бинты, опоясывавшие ее голову и скрывавшие глаза. Я невольно похолодела. Меня посетило ощущение, что она каким-то образом видела меня насквозь. Как бы это описать… Будто кто-то незримый грубо раздевал мою душу, обнажая ее и делая совершенно беззащитной. Однако, я привыкла списывать это на обычный человеческий подсознательный страх перед слепыми людьми.
- Все будет хорошо, - губы девушки задрожали, будто она сама не верила в свои слова. Я опешила. На меня волнами начала накатывать необъяснимая тревога.
- Что? Я не понима…
Не успела я закончить, как Канадэ ойкнула и едва слышно пробормотала:
- Кажется, нашла…
Я машинально опустила глаза на ее руки, которые она, наконец, извлекла из сумки, и ахнула. На пол тонкой струйкой потекла багряная жидкость.
- Каэдэ, неси повязки, быстрее! – достав из кармана свой относительно чистый носовой платок, я лихорадочно начала убирать кровь с руки Канадэ, которая продолжала течь из глубокого разреза вдоль всей ладони.
Услышав тревогу в моем голосе, Каэдэ тут же сунула ложку Ризе и умчалась в один из контейнеров. Спустя несколько секунд, она уже стояла рядом с нами, сжимая кружку чистой воды в одной руке и куском чистой прокипяченной материи в другой.
- Господи, Канадэ, как тебя только угораздило-то?! Люка, помоги мне.
- Простите меня…
Вдвоем мы быстро промыли и перевязали порез. В наших условиях существования подхватить какую-нибудь заразу было проще простого, поэтому мы уже были натасканы на подобные случаи, и оперативность уже стала частью наших неосознанных рефлексов.
Вновь повисла неловкая тишина. Канадэ опустила голову, продолжая едва слышно бормотать себе под нос извинения. Мы с Каэдэ посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули. Ну как можно злиться на такую обаяшку, пусть и со странностями?
- Пойдем, сеструха, - не терпящим пререканий тоном, Каэдэ схватила Канадэ за невредимую руку и помогла ей встать. – Поможешь нам с Ризой.
- Что..? – девушка явно ошалела от такого предложения. – Но чем я могу…
- Понимаешь, кухня – это такая область, где любому найдется занятие, - воодушевленно заявила ее сестра и потащила слабо сопротивляющуюся Канадэ к печке, где суетилась Риза, что-то напевая себе под нос. Хорошо хоть она, в силу проворности Каэдэ, решила не придавать значения случившемуся. Потому что лично для меня благодатная атмосфера сегодняшнего вечера была основательно подпорчена.
Время текло неспешно, подобно флегматично ползущей черепахе. Все были заняты своими делами: Риза с Каэдэ колдовали над ужином, то и дело подкидывая молча сидевшей и баюкающей свою многострадальную руку Канадэ какую-нибудь несложную задачку; Казуси расположился неподалеку, ковыряясь в стареньком радиоприемнике, которые он раздобыл в одном из своих рейдов на городскую свалку. Я же осталась сидеть на том же месте, где до этого копошилась в своих вещах Канадэ, все еще сжимая в руках злосчастные ножницы, на которых остались следы крови. Мрачные размышления захватили меня с головой. Я все никак не могла перестать думать о словах слепой девушки. Все мои старания отмахнуться от них, выследить хоть какую-то логику, которая помогла бы обратить эти слова в пустяк или шутку, пока не увенчались успехом. Не скрасил моего состояния и шум дождя, который с настойчивостью назойливого коммивояжера забарабанил по крыше склада.
Через несколько минут дверь приоткрылась, и в наше обиталище скользнул Масафуми, сырой и замерзший, словно лягушка.
- О, какие люди! С возвращением, - поприветствовал он меня, когда его взгляд натолкнулся на мою неподвижную фигуру, после чего, решив не тратить время на болтовню, поспешил к печке и с довольным видом уселся перед ней рядом с услужливо подвинувшейся Канадэ. Поднеся дрожащие руки поближе к пышущему теплом чугунному агрегату, парень застонал от удовольствия.
- Твою поспешность можно счесть похвальной, - издевательски протянул Казуси, отвлекшись от созерцания начинки радиоприемника.
- Я бы и быстрее управился, если бы один идиот не решил слинять в самый ответственный момент, - огрызнулся Масафуми. – Куковать в одиночку на столбе без всякой помощи не так-то просто, знаешь ли.
- А мне показалось, тебе это в удовольствие, - ухмыльнулся Казуси.
- Да я тебя…
Я решила не обращать на их перепалку внимания, это у них было в порядке вещей. Я вновь задумалась о том, как столько способных молодых людей оказалось здесь, в этом проржавевшем насквозь складе. Про Канадэ и Каэдэ мне практически ничего не было известно, но их черты лица безошибочно выдавали в них благородное происхождение.
Казуси и Масафуми – старые друзья еще со школьной парты, бывшие соседи, мятежники по натуре. Из их рассказов я узнала, что родители слишком их опекали, в то время, как сами парни были слишком независимыми. Поэтому, едва закончив школу, они дружно слиняли из своих домов, наотрез отказавшись от семейной поддержки. Однако, они быстро столкнулись с суровыми реалиями жизни и остались без средств на существование и крыши над головой. Мою с ними встречу можно счесть прихотью госпожи Случайности. Прирожденные мастера на все руки, оба теперь подрабатывали в магазинчике, занимающимся ремонтом всякой техники.
Риза тоже оказалась темной лошадкой, пополнив наши ряды странных личностей. Однажды я просто натолкнулась на нее в какой-то подворотне, усталую грязную и голодную. Я отвела ее в наше убежище и вместе с остальными накормила и привела в относительный порядок. На наши расспросы о ее доме и родителях она так и не дала вразумительного ответа (возможно, причиной этого был сильный шок, который наталкивал на мысли о, возможно, не самых приятных событиях ее прошлого). Со временем Риза окрепла, воспряла духом  и стала более-менее походить на обычную шестилетнюю девочку. Про родню она с тех пор ни разу не упоминала, домой не рвалась и чувствовала себя с нами вполне комфортно, поэтому мы и решили принять ее в наше скромное семейство. Однако, меня тревожила ее судьба, и я, взяв на себя обязанности учителя, принялась упорно обучать ее всему тому, что сама помнила с младшей школы. Меня согревала надежда, что через пару лет у меня накопится достаточно денег, чтобы можно было устроить девочку в школу. А там, глядишь, она найдет свое место в обществе, которое, бог даст, никак не будет связано с нами.
Ну а я… В свои двадцать три года я могла с уверенностью сказать, что натерпелась от этой жизни достаточно, чтобы возненавидеть ее, но недостаточно для того, чтобы с ней распрощаться. Мой отец был конченным азартным игроком, поэтому наша семья постоянно тонула в его долгах. Мать была слишком кротка и тиха, чтобы проявить характер и поставить отца на место, а я была слишком занята тем, что после школы пропадала допоздна на подработках, чтобы хоть как-то поправить наше положение. Когда я закончила школу с довольно-таки высокими отметками, в моей голове промелькнула мысль об университете, однако я тут же затолкала ее в самые дальние уголки своего сознания, понимая, что мое дальнейшее обучение семья просто не потянет. Поэтому я решила продолжать работать то тут, то там. Прошло примерно полгода, но ситуация лучше не становилась. Однажды отец просто не вернулся домой, оставив меня с мамой на милость судьбы. Мама с каждым днем чахла на глазах, видимо, просто потеряв желание жить. И наступило утро, когда она так и не открыла глаза. Я кое-как устроила ей скромные похороны. Я была словно опустошена изнутри. Где-то на третий день после похорон у меня уже не было сил горевать и плакать. Так моя жизнь сменилась на существование. Несколько месяцев я кое-как сводила концы с концами, пока в один прекрасный момент на меня не налетела стая тех, у кого мой отец числился крупным должником. Чтобы хоть как-то избавиться от них, мне пришлось отдать в уплату долга почти все, что было у меня в квартире, а после и саму квартиру. Так я, вместе со своими немудреными пожитками, оказалась на улице. Какое-то время я жила у своей лучшей подруги, но она вскоре уехала учиться за границу, а обременять своим присутствием ее родителей, которые и так были слишком добры ко мне, я не решилась.
Как так получилось, что порт стал моим обиталищем? Я уже сама не помню, да это и не важно. Вскоре я нашла Канадэ и Каэдэ, пересеклась с Казуси и Масафуми, мы приютили Ризу…
…а после появилась Акаги.
Кстати… Что-то ее долго нет. Что могло ее задержать?
У меня появилось странное ощущение, что на меня кто смотрит. Я подняла взгляд, но лишь успела заметить, как Канадэ поспешно поворачивает голову, вновь погружаясь в свою обычную отрешенную задумчивость. Я устало потерла пальцем висок. Неужели она…? Но как? Да нет, что за глупости. Наверняка от беспокойства у меня начинает шалить воображение. Кстати… Мне в голову пришла внезапная мысль, очевидная настолько, что я невольно съежилась от стыда, ругая себя за то, что ни разу не подумала об этом за все эти годы.
Я ведь ни разу не видела Канадэ без этих ее бинтов.
Они всегда были на ней, плотно прилегая к ее… глазам… и теряясь в темных волосах. Она всегда пыталась держать повязку чистой и аккуратной, но я знала, что это не из-за гигиены. Скорее, наоборот – она старалась менять бинты как можно реже. Словно боялась лишний раз их снимать… Когда же замена необходима, сестры уединяются, никому не позволяя даже одним глазком взглянуть на сей процесс.
Однако, случается и такое, что на повязке Канадэ отчетливо проступает кровь… Я знаю, что есть такое явление, гемолакрия, и обуреваемая беспокойством однажды попыталась допросить Каэдэ, но встретила лишь неприступную стену отрицания. Нет, это не гемолакрия, нет, с ней все хорошо, нет, это касается лишь нашей семьи, прости….
Да все это очень странно, но они, как и Акаги, ясно давали понять, что мне в это лучше не соваться, и интуиция, которой я привыкла доверять, подсказывала, что так будет разумнее всего, но…
…но почему же она так не хочет показывать, что же скрывается за бинтами?
Сама того не заметив, погруженная в беспокойные размышления, я принялась мерять шагами обжитую нами часть склада. Поток моих мыслей вновь резко переключился на Акаги, раздувая поугасшее пламя тревоги в моей душе. Один за другим возможные варианты того, что могло с ней произойти, мелькали перед моим внутренним взором, однако я упорно загоняла их в самые дальние уголки своего сознания.
Наконец, высшие силы сжалились надо мной, и до моего слуха донесся едва различимый сквозь шум шум дождя стук тяжелых сапог по асфальту. Тяжелая створка дверей скрипнула, на секунду запуская внутрь склада слезливый каприз природы, и в свете ламп нарисовался силуэт Акаги. Мощным броском девочка послала свою сумку в распахнутый зев ближайшего контейнера, после чего, цедя сквозь зубы все то, что она думала о теперешней прелестной погоде, раздраженно смахнула с рукавов плаща влагу и принялась выжимать свои свисавшие мокрыми сосульками карминовые волосы.
Я подбежала к ней.
- Ну наконец-то! Почему так долго?!
- Я обходила зону порта, - донеслось до меня бормотание девочки. Я нахмурилась. Тревога, разочарованно повернувшаяся, чтобы уйти, вновь с радостным гиканьем вернулась в мою душу.
- …Что-то не так?
Акаги удивленно посмотрела на меня, словно мой вопрос был как минимум глупым, и как будто говоря «А нахрена я тогда, по-твоему, делала обход?!». Однако, с ее губ слетело лишь одно единственное слово.
- Да.
И не дождавшись моей реакции, она уверенной походкой направилась к печке, чтобы обсохнуть. Недавние слова Канадэ вновь эхом пронеслись в моей голове. Я издала жалобный стон, вцепившись в свои волосы.
- Ну хоть ты не начинай!

С возвращением Акаги вся наша стая оказалась в сборе, и Каэдэ с Ризой начали поспешно накрывать на стол. Звездой сегодняшнего ужина стал кусок говядины кобэ гю (Акаги замахивалась на мацудзака гю, но я вовремя оттащила ее от прилавка, сообразив, что в таком случае мы будем сосать лапу несколько месяцев), который теперь мирно покоился в семи пластмассовых чашах с гюдоном. Риза также сделала мисо суп. Это был ее первый блин, и маленькая чертовка знала, что нам придется продегустировать его перед основным блюдом. Что ж, деваться нам некуда… На столе также присутствовали три бутылки с водой, а на плитке тихонько закипал старый потрепанный судьбой чайник.
Изнывающий народ, глотая порождаемые запахами гюдона слюнки, быстро вылакал мисо суп (который, кстати, оказался весьма недурен), и с алчностью гиен набросился на главное блюдо. Порыв, однако, быстро сошел на нет, и спустя несколько секунд мы уже спокойно поглощали пищу, ведя самые обычные, не имеющие особого смысла.
- Сестра… А где вода?
- Оу, момент! А, черт… Вон она, по твою левую руку.
- Здесь? Ой… ой-ой.
- Блин. Тряпка справа.
- …Сколько уже возимся, а резонансных контуров я что-то до сих пор не вижу.
- Катушкам хана. Впрочем, как и конденсаторам.
- Мигрени-то сколько.
- …Хорошо, еще раз: весь прикол в том, что надо варить на слабом огне, периодически помешивая, тогда и комков не будет.
- Да ладно?!
- Ты чем вчера слушала, я же все это уже объясняла…
Я неторопливо жевала рис, позволяя беседе других течь в свой разум, и постепенно начала чувствовать, как тревога начинает покидать меня. Ха, рано обрадовалась, дура. В любой бочке меда найдется ложка дегтя (если не чего похуже), и ведь обязательно зачерпнешь именно ее, в чем я убедилась спустя пару минут.
Канадэ долго и упорно пыталась совладать с палочками, однако, ввиду щедро забинтованной Каэдэ правой руки, терпела провал за провалом. Я уже собиралась было встать, чтобы помочь ей, но она вдруг повернулась к Акаги и тихим голосом спросила:
- Сестра, пожалуйста… не поможешь мне?
Я опешила. Вот уж точно, надежный помощник…
Акаги удивленно покосилась на Канадэ, затем на ее замотанную тряпкой кисть, после чего фыркнула и продолжила поглощать свою порцию.
- С какой стати? – неприязненно поинтересовалась она, проглотив то, что было у нее во рту.
- Я же попросила… Пожалуйста..
- Отвали! И не пялься на меня своей повязкой, отвернись!
Погрустнев, Канадэ отвернулась и, кое-как приспособив палочки в левой руке, принялась есть, больше пачкаясь и роняя, чем отправляя в рот. Я уже хотела было что-то сказать, однако передумала, поскольку, во-первых, больше та никого помочь не просила, во-вторых, я увидела, как помрачневшая Каэдэ, глядя на меня, покачала головой.
И словно этого было мало, спустя минуту разгорелся очередной конфликт.
Казуси, до того мирно что-то обсуждавший с Масафуми, вдруг подскочил и схватился за голову:
- Кстати, друг ты мой любезный, а где инструменты, которые я тебе оставил?
Несколько секунд Масафуми озадаченно смотрел на своего друга, пока, наконец, на его лице не появился след озарения.
- А-а-а… Наверное, там забыл, у столба.
- Ты что, рехнулся?! – взорвался Казуси. – Да шеф же с меня скальп снимет, а потом пришьет на место, чтобы еще раз отодрать, если с ними что-то случится!
- Да ничего им не будет, что ты завелся-то?!
- ПРАВДА ЧТО ЛИ?! Да там хлещет, как из ведра! Еще скажи, что ты ящик не закрыл!
- Если тебе так надо, то иди и забирай, кто тебя держит?!
- Ну уж нет, гад ты этакий…!
Канадэ, прижав свою чашу к груди, молча отползла подальше от стола. В тот момент этого никто не заметил.
Я поморщилась, и потерла пальцем висок. Это просто невыносимо… У меня начинала болеть голова. Я открыла рот, чтобы перекричать и заткнуть двух спорщиков, как меня опередила Акаги.
Зря я помедлила, конечно…
БЭМС! Маленький, но увесистый кулак девочки обрушился на ни в чем не повинную столешницу. Дерево треснуло, и все, что было на столе, подпрыгнуло в воздух. Помятая кастрюля с остатками мисо супа опрокинулась, и ее содержимое растеклось по столу, после чего, достигнув края, устремилось к земле там, где буквально несколько секунд назад сидела Канадэ. Я покосилась на слепую девушку. Та, как ни в чем не бывало, продолжала спокойно возиться со своим гюдоном.
Повисла напряженная тишина. Акаги злобно свернула глазами и угрожающе ткнула палочками в раскрывшую рты парочку.
- Не советую продолжать.
Те помрачнели, кивнули, после чего покосились друг на друга.
- Доедим – сходим вместе за инструментами, - буркнул Казуси.
- А уже с утра приведем их в порядок, - в тон ему отозвался Масафуми.
Акаги доела свою порцию, после чего поднялась и, не сказав ни слова, пошла прочь в сторону контейнеров.
- Ты это куда собралась? – слетело с моих губ.
Девочка резко замерла, после чего медленно повернулась, вперив в меня недоумевающий взгляд.
- …Чего?
- Нагадила, а убирать не собираешься?
Все, хватит с меня. Я за сегодня угробила достаточно нервных клеток, а прямо сейчас мне надо было выпустить все, что накопилось внутри меня, и срочно, иначе под мою горячую руку попадут все без исключения.
- А ну-ка живо тряпку в руки и убирать то, что ты тут учудила!
- Но я…
- Да, да, ты, оправдания тут излишни.
- Но ведь это они…
- Учись улаживать конфликты словами и не силой! – не удержавшись, заорала я.
И тут же сообразила, что теперь перебор был с моей стороны. Губы Акаги дрогнули от ярости, силясь обнажить ее заостренные зубы. Надо выпутываться, а то дело будет плохо…
- Давай, не дуйся, - уже более мягким тоном вымолвила я. – Когда уберешься, отдам тебе весь купленный шоколад.
Губы Акаги искривила улыбка, свойственная скорее человеку, страдающему кишечным расстройством, увидев которую, я, наконец, с удовлетворением ощутила, что день все-таки прошел не зря.
- Это шантаж, - пробурчала Акаги, беря в руки тряпку.
- Нет, это правильная организация труда, - мои губы невольно расползлись в довольной улыбке.

***

Пробуждение было резким. Очень резким. Никогда не подводивший меня рефлекс уже был готов согнать мое тело с матраца, однако, я вовремя остановилась и, вновь рухнув на спину, уставилась в «потолок» своего контейнера. Отголоски снившегося мне кошмара замерли мертвыми образами на тронутом ржавчиной металле, чтобы исчезнуть спустя секунду, стоило лишь мне моргнуть.
Здесь кто-то есть… Здесь, на моей территории.
Я понятия не имела, откуда я это знаю. Интуиция, звериный инстинкт подсказывали мне, что сейчас за складом кто-то пристально наблюдает.
Следы чуждого присутствия, неотрывно следовавшего за мной, я почувствовала еще перед ужином и заставила себя совершить обход портовой зоны, но он – если, конечно, это именно он – был достаточно умен, чтобы постоянно держаться от меня на расстоянии.
Я планировала бодрствовать сегодня всю ночь, однако ужин оказался на удивление сытным, а три плитки шоколада довершили дело, и я уснула, едва коснувшись матраца. Тем не менее, пришлось простить себе свою оплошность, поскольку незваный гость явно не планировал проникать в наш склад. Умник…
Я встала на ноги, скользнула в юбку, надела рубашку, застегнув ее на пару пуговиц, и влезла в сапоги, предварительно расслабив три верхних ремешка на каждом. Мало ли, какой Комуникатум может понадобиться, так и одежки лишиться недолго…
Выхватив из сумки портупею с кинжалами, я легко протиснулась сквозь приоткрытую дверцу своего контейнера и огляделась. Склад дремал во мраке ночи, убаюкиваемый отдаленными звуками жизнедеятельности никогда не спящего порта. Я мигнула, и сумрак будто побледнел перед моими глазами, выпуская из своих объятий очертания других контейнеров, в которых спали Люка и остальные. Все было погружено в безмятежное спокойствие, и лишь тлеющие угольки в еще не остывшей печке подмигивали мне своим зловещим мерцанием.
Покосившись на контейнер Люки, я невольно смягчила свой шаг и практически бесшумно покинула склад. 
Едва оказавшись на улице, я почему-то сразу вспомнила об Асагами. Холодный ночной воздух и опустившийся на землю туман приятно холодили кожу, заползая под одежду, подобно рукам наставницы, которая по иронии судьбы стала моей первой и пока что последней любовницей.
Я мотнула головой, в мгновение ока избавляясь от, чего уж тут таить, приятных воспоминаний, и туман тут же превратился в моего злейшего врага. Величайший предатель и обманщик на службе самой Природы раскинул свои густые белесые щупальца, чтобы искажать и извращать мое восприятие…
Но…
Меня охватила радость, сравнимая с эйфорией, а губы растянула довольная ухмылка, потому что я почувствовала знакомый запах…
Запах охоты! 
По телу пронеслась волна такого сильного возбуждения, что у меня невольно задрожали колени. Этот неуловимый, но в то же время ни с чем не сравнимый аромат! И в этот раз это не самая тривиальная охота с охотником и жертвой… Мои инстинкты кричали, вопили о том, что тот, кто сейчас следит за мной, тоже охотник! Это игра… Игра «Кто лучший убийца». И от осознания этого мне хотелось заорать во все горло от восторга.
Кое-как успокоившись, я глубоко вздохнула и замерла. Ночь и туман скрывали от меня почти все: единственное, что я замечала, это очертания соседних складов и бесконечных штабелей грузовых контейнеров. Я превратилась в один сплошной обнаженный нерв, готовый среагировать на малейшие изменения в обстановке. Мои глаза закрылись, и убийца внутри меня сбросил последние цепи с неистовствующих звериных рефлексов…
- Кто здесь?
Подскочив от неожиданности, я едва успела зажать себе рот ладонью, чтобы задушить рвавшийся из груди вскрик. Резко развернувшись, я едва не лишилась чувств, потому что позади меня буквально в шаге стояла Канадэ, кутавшаяся в свою куртку.
Это невозможно!!! На моей памяти никто еще не мог застать меня врасплох! Даже лучшие Охотники оставались с носом, потому что я замечала их гораздо раньше, благодаря своему звериному чутью. А эта девчонка, как ни в чем не бывало, незаметно подходит ко мне со спины, причем тогда, когда моя концентрация превосходит все пределы!
Ладно… Не важно. Я все равно уже успела узнать все, что мне было нужно.
- Черт тебя подери, что ты здесь…
Чуть повернувшись, я резко метнула кинжал, который сжимала в руке. Пронзив стену тумана, клинок исчез в ночи. Все произошло за мгновение. Спустя секунду я услышала удар о металл, но я была уверена, что попала в цель.
- …делаешь? – прошипела я, заканчивая свой вопрос. Мне показалось, что Канадэ чуть повернула голову, словно следя за полетом кинжала, но я решила списать это на происки тумана.
- Кто здесь? – повторила она.
Так это она меня спрашивала, значит. Получается, что мое присутствие здесь ей уже было известно. У меня вновь появилось неприятное ощущение, будто она… видит меня насквозь.
- Не знаю, - пробормотала я, пытаясь вновь оглядеться, но словно какая-то неведомая сила не давала мне отвести взгляда от Канадэ. – Какой-нибудь…
- Это не так, - перебила меня она, будто заранее знала, что я скажу. Я невольно сглотнула.
- Так, что же, это враг, по-твоему?
- Нет.
- …Друг?
- Нет.
- Гррр, хватит юлить, ты…
- Он наш. И он заинтересован, - прошелестела Канадэ, едва заметно шевеля губами. Я раздраженно скрипнула зубами, и вцепилась руками в собственные волосы.
- «Наш»? В смысле, наш? … Слушай, просто иди внутрь, а?
- Я замерзла, - от внезапности, с которой она поменяла тему, я на секунду опешила. – Можно, я посплю сегодня с тобой?
- Ладно… Ладно! Только сгинь отсюда! – прошипела я, довольно грубо хватая ее за плечи и разворачивая, и подтолкнула ее в сторону склада, а сама же развернулась, намереваясь вернуть свой кинжал и посмотреть на результат своего броска.
- Он ушел, - донесся до меня голос Канадэ. Я повернулась, но успела лишь заметить, как она исчезает за приоткрытыми дверьми нашего обиталища. 
Я замерла на несколько секунд, после чего мое тело пробила неизвестно откуда взявшаяся дрожь. Это… страх? Я… Неужели я боюсь эту девчонку?
Вздохнув, я выбросила эти мысли из своей головы. Сейчас не до этого.
Я проложила свой путь через туман к высившимся неподалеку контейнерам. Чуть согнув ноги в коленях, я оттолкнулась от земли и без всяких усилий запрыгнула на ближайший, затем на следующий… и еще…
Свой кинжал я нашла примерно на высоте десяти метров, на крыше самого верхнего контейнера. Чужое присутствие исчезло. Канадэ была права, кто бы это ни был, он уже покинул это место.
Но как она узнала…?
Наклонившись, я изучила кинжал и с удовлетворением заметила на нем следы крови. Также рядом валялся окровавленный кусок ткани. Я аккуратно подняла его и изучила. И то, что я увидела, мне совсем не понравилось.
Однако, я была довольна. Незнакомец оказался достаточно умен, чтобы держаться от меня на расстоянии, и достаточно ловок для того, чтобы избежать смертельного ранения. Игра с ним может оказаться не такой скучной, как я это себе представляла в начале.
Тем не менее, он совершил серьезную ошибку.
Это был вызов. И, бросив мне его, он явно не догадывался, что тем самым заранее распрощался со своей жизнью. 

hunting grounds/end

+1


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Прошлое » The Swarm [Short Novel]