Вверх страницы
Вниз страницы

Fate/Splinters of Wishes

Объявление


Fate:Stay Night Fansite Рассылка Ролевой курьер Сайт о аниме Blood Plus - Кровь+ Сайт о аниме Code Geass - Код Гиасс


Третьи игровые сутки

Город Фуюки

• Дата: 5 Августа 2005г.
• Время: 00.00 - 07.00
• Облачно, дует легкий свежий ветерок, над всей частью города и его пригорода, пройдет кратковременный дождь; температура воздуха +16º

Погода на неделю




Приветствуем, случайно и не случайно заглянувших к нам на огонёк! Вы попали на ролевую игру по мотивам визуальной новеллы Fate/Stay Night. Наш проект постоянно растёт и развивается, и мы стараемся сделать игру еще более интересной и удобной (всё для вас). Fate/Splinters of Wishes идёт с 4-го апреля 2010 года, и странные события начинают раскрываться. Но, конечно, же не всё сразу, должна же быть интрига? Так вот, Вы проходите, не стесняйтесь, поосмотритесь тут, а если понравится, то милости просим в наш премилый коллектив.



В нашей Библиотеке открыта для чтения статья про демонов. Также были обновлены статьи про Грааль, Слуг и Ассоциацию магов и дополнен Глоссарий.

Мы вернулись. Живы. На реконструкции. Сюжет всё тот же. Кто остался, тот остался. Подробнее в новостях.







Гид по игре Fate/Splinters of Wishes

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Архив игры » Лестница ведущая к храму [Гора Энзо]


Лестница ведущая к храму [Гора Энзо]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Лестница ведущая к храму

http://storage7.static.itmages.ru/i/12/0403/h_1333469293_7022751_19d9bf1698.jpeg

Длинная каменная лестница, тянущаяся от подножия горы по ее склону к самой вершине, к вратам храма Рюдоджи. Также лестница сама является своего рода "вратами", потому что только по ней можно попасть к храму сквозь окружающий его мощный защитный антидуховный барьер.

0

2

Вырезано. События не было в игровом процессе.

=Улицы Миямы=

4 Августа 2005г.
16:07-16:11

"Can't seem to recognize
What put us here in the first place"
Anders Fridén

Такси, до этого резво петлявшее по запутанным улочкам Старого Города, замедлило ход и остановилось в нескольких метрах от лестницы, обрамляющей склон единственной возвышенности в округе - горы Энзо. С незапамятных времен это место считалось особенным: здесь сходились лей-линии этой земли, и даже обычные люди могли почувствовать здесь особую энергетику. Должно быть, именно это и послужило причиной для постройки на вершине горы храма Риюдоджи. Впрочем, возможно это было единственное возможное место. Эдакая "Лысая Гора" близ города. И именно туда направлялся Эдвард Гэллоуэй.

─ Все, приехали, ─ безучастно сообщил таксист, потянув рычаг ручного тормоза. Автомобиль отозвался слабым неловким поскрипыванием, которое скорее походило на обреченное ворчание, чем на признак дефекта в узлах машины. Словно само такси было против завершения поездки, но, повинуясь руке хозяина, остановилось. И не важно, почему последний не решился намотать по городу пару лишних кругов, пока работает счетчик: будь тому причиной врожденная честность водителя, или же отсутствие смекалки - автомобиль не задавал вопросы, а лишь слепо исполнял приказы. Быть может, не всегда успешно - в силу своего преклонного возраста - но все же.

─ Мерси. ─ нарочно вычурно поблагодарил Эдвард таксиста. Гэллоуэй слегка подался вперед и выглянул в окно, не без любопытства осматривая пункт назначения своей поездки. Эдвард был несколько удивлен заурядностью этого места. Не то чтобы он ожидал увидеть какой-нибудь отряд трехметровых боевых големов, испепеляющих всех, кто посмеет приблизиться, лучами лазеров, или почувствовать на себе неподъемный груз энергетики этого места - такой, что ноги подкашиваются, и становиться трудно дышать - вовсе нет. Но все что Эдвард видел по ту сторону окна - до безобразия обычный пейзаж городской окраины: несколько фонарей; каменный парапет, огораживающий лесистый склон горы от проезжей части;  асфальтированную дорогу (наверное, последнюю в этой стороне на несколько десятков километров); бессчетное количество деревьев, из-за которых нельзя было рассмотреть вершину Энзо; и - каменную лестницу в нескольких метрах впереди, которая, очевидно, вела в храм Риюдоджи. Эдвард при всем желании не смог бы четко сформулировать, что же он ожидал от этого места, но он был полностью уверен, что это было определенно не то, что он здесь обнаружил. Впрочем, от предполагаемого эпицентра того магического катаклизма - помпезность определения вполне соответствовала масштабам явления - Эдварда все еще отделяла добрая сотня метров: может статься, стоит ему чуть пройти вперед, и небо почернеет, деревья сменятся  каменными шпилями, на которых распяты неразумные зеваки, из земли начнет сочиться лава, а путь будет преграждать порождение ночных кошмаров. Кто знает? ─ Так сколько я должен?

─ Две тысячи, господин. ─ невозмутимо констатировал таксист, постукивая указательным пальцем по счетчику. Было неясно, хотел ли он таким жестом доступнее пояснить пассажиру, банкнота какого номинала требуется, или же указывал на свою беспристрастность и честность. Пытаясь выкинуть из головы размышления о мотивации этого поступка, Гэллоуэй полез за бумажником. Откровенно говоря, Эдвард недолюбливал этот предмет галантереи: кошелек подразумевал внесение определенной иерархии в содержимое одного из карманов одежды, что было чуждо самой природе Эдварда - маг предпочитал эдакий перманентный "творческий беспорядок". Но к своему приключению Гэллоуэй позаботился приобрести этот, казалось бы, незаменимый предмет обихода. Впрочем, следует уточнить, что само понятие "приобретение" в лексиконе Эдварда имело несколько более широкий смысл, нежели в него обычно вкладывают - маг попросту вытащил портмоне у одного из пассажиров в поезде. В очередной раз обследовав содержимое кошелька, Гэллоуэй невольно присвистнул - после покупки злосчастного бочонка от довольно солидной суммы наличных осталось всего четыре с половиной тысячи йен: одна купюра номиналом в две тысячи, две по тысяче, и несколько монет, в сумме дававшие примерно шестьсот йен. Впрочем, Эдвард никогда не умел ценить деньги: они доставались ему легко - хоть и не совсем законным путем - и также легко исчезали. Чтобы разбогатеть, Гэллоуэю потребовалось бы ограбить казино. Или два казино.

─ Давай поступим так... ─ задумчиво начал Эдвард, перебирая в руках бумажки. Таксист невольно заерзал, похоже, прредчувствуя неладное. Надо полагать, что посвистывание своего пассажира он воспринял как недобрый знак. ─ Здесь три тысячи. Две за проделанную работу, и тысяча за... хм... добросовестность. Да, добросовестность. Люди, которые добросовестно выполняют свою работу, сейчас редки, да... Кстати, я могу получить визитку? ─ как бы между делом спросил Гэллоуэй. Конечно, добросовестность водителя волновала его в меньшей степени, особенно учитывая плачевное финансовое положение мага - Эдвард преследовал иную цель: этот водитель показался Гэллоуэю неплохим подспорьем в предстоящей авантюре. Таксист знал город, был не просто в курсе последних событий, но в какой-то мере очевидцем происходившего, и - в конце концов - имел личный транспорт (то, что эта развалюха не является собственностью таксопарка, было очевидно даже Эдварду).

Взволнованно похлопав по карманам, водитель извлек на свет небольшой кусок желтой бумаги. При ближайшем рассмотрении та оказалась рекламой таксопарка. Порывшись в бардачке, таксист достал ручку и торопливо накарябал что-то на бумаге, после чего стеснительно протянул рекламку Эдварду. Помимо показывающего большой палец автомобиля, подмигивающего Гэллоуэю, на флере была еще надпись от руки, сделанная, очевидно, только что. Она гласила: "Номер 29. Хори Такуми". Скептически причмокнув, Эдвард убрал бумагу в карман и вышел из машины. Процедура извлечения бочонка из автомобиля заняла некоторое время, но уже через пару минут Эдвард Эмброуз Гэллоуэй остался один на один с лестницей, ровным потоком стекающей с самой вершины горы. Таксист спешно ретировался, что-то пробубнив про "проклятую типографию", лишь стоило его пассажиру отойти от машины, так что Гэллоуэй теперь в гордом одиночестве теребил сигарету, поглядывая то на бочонок, то на лестницу. Эдварду предстоял нелегкий подъем.

Отредактировано Edward Galloway (24.11.2012 03:43)

+2

3

Вырезано. События не было в игровом процессе.

Храм Рюдоджи

Идти вниз по лестнице было на удивление приятно. Только прошагав десяток-другой ступенек и, тем самым, хоть немного удалившись от ворот, слуга Лансер по-настоящему поняла, до чего же отвратно было внутри. По мере удаления от «поместья» на вершине холма проходило не только тяжелое ощущение угрозы и беспокойства. С каждым шагом вниз по лестнице чисто физически становилось легче дышать. С размеренного шага Жанна постепенно перешла на быстрый, затем еще быстрее – и, в конечном итоге, примерно половину пути по лестнице проделала бодрым полугалопом, оглушительно звеня железом (веса доспехов она словно не замечала, тем более что тот почему-то почти не ощущался) и время от времени спотыкаясь. Конечно, не очень-то благопристойно выглядела вся эта беготня по лестницам – однако, к сожалению, вокруг по-прежнему не было никого, кто мог бы стать ей свидетелем. А потому не было и причин отказывать себе в удовольствии как можно скорее покинуть «нехорошее» поместье посреди леса. Ощущение было сродни движению сквозь густой туман, когда уже совершенно явственно видно, что туман становится всё реже, и, если двигаться в этом направлении, рано или поздно он сойдет на нет. С той лишь разницей, что «туман» этот ощущался не глазами.

Забег вниз по лестнице пришлось прекратить уже в нижней её части. Не потому, что здесь перестало ощущаться давящее беспокойство – оно еще имело место, хотя и значительно слабее, чем на вершине. Дело было в другом. Далеко внизу, у самого основания лестницы, одиноко стоял человек. Издали Жанна не смогла рассмотреть его во всех деталях, но, в общем-то, она особо и не приглядывалась. Нет, не то чтобы её совсем не волновало, кто этот человек и что он здесь делает – однако, все это было вторично, потому что планы не особенно различались в зависимости от того, кем будет первый встреченный абориген. Слуга Лансер резко остановилась на последней (или, если смотреть снизу, первой) из нескольких плоских площадок, и дальше шла уже обычным, размеренным, хотя и довольно быстрым шагом. Одновременно смогла и чуть получше рассмотреть человека у подножья лестницы. И, к сожалению, не смогла сделать никаких определенных выводов по его внешнему виду. Длинный черный плащ решительно ничего не говорил о социальном статусе, а разукрашенный предмет у его ног Жанна вообще не смогла как-то идентифицировать. Кроме того, что оный предмет, кажется, был для человека очень ценным, судя по тому, как тот будто бы с беспокойством на него поглядывал.

Остановилась Жанна в полутора десятках ступенек от основания, метрах в полутора от земли – так, что её ноги находились на уровне груди стоявшего у лестницы человека. Несколько мгновений она молча смотрела то на него, то на «расписанное ведро» у его ног. Вне всяких сомнений, человек этот не мог её не заметить – даже если забыть о фривольной пробежке, слуга Лансер изрядно шумела при ходьбе. А потому она лишь приветственным жестом подняла правую руку, затем, уже заметно медленнее, чем обычно, прошагала по оставшимся ступеням, и, не особенно раздумывая, спокойным, в меру громким голосом произнесла:
– Приветствую, – последовала короткая пауза, за время которой Жанна перебрала про себя несколько вариантов первого вопроса, и остановилась на том, который, с её точки зрения, был наиболее универсальным, – До ближайшего города далеко? – она, в общем-то, не рассчитывала на длительную беседу. Почему-то слуга Лансер не особенно надеялась на то, что первый же встречный сразу даст ответы на все занимавшие её вопросы, а потому предпочла для начала, пусть и в мягкой форме, узнать, есть ли здесь неподалеку кто-то еще. Просто так, чтобы, в случае чего, имелась альтернатива в плане выбора объекта для расспросов. И, кроме того, она предпочла бы не объяснять, кто она сама такая и как здесь очутилась. Интуиция подсказывала, что правде человек в плаще не поверит.

Отредактировано Servant Lancer (11.12.2012 22:11)

+2

4

Вырезано. События не было в игровом процессе.

4 Августа 2005г.
16:12-16:14

"You've never seen anything like this before
You will never see a clockwork sunrise no more"
Andreas "Whiplasher Bernadotte" Bergh

Прежде чем ужасающий лязг, доносившийся со стороны лестницы, отвлек Эдварда от его мыслей, тот размышлял над загадкой комокабури. Совершенно неожиданно Гэллоуэй обнаружил, что этот бочонок не так прост как казалось: тот был в меру тяжелым (примерно половина квинтала), хотя, судя по объему, должен был весить как минимум в три раза больше. Логичнее всего было предположить, что бочка заполнена лишь отчасти, но маг, сколько ни пытался, не мог припомнить, чтобы ее содержимое переливалось достаточно шумно, чтобы подтвердить эту догадку. Да и перемещающийся при каждом шаге центр тяжести такой ноши был бы заметен сразу. Хотя, если немного напрячь память, тот действительно был расположен несколько странно.

Задумчиво поглядывая на бочонок, Эдвард уже хотел перейти к эмпирическим исследованиям - легонько попинать бочку ногой - но внезапный посторонний шум оборвал этот порыв. Грохот и лязг поначалу были незначительными, но нарастали с пугающей скоростью. Маг даже не успел толком сообразить, откуда они идут - на выручку пришел здравый смысл, подсказав единственное разумное направление: лестницу, что стекала каменной рекой с самой вершины горы. Эдвард рефлекторно перевел взгляд в сторону источника звука, и то, что он увидел, заставило Гэллоуэя позабыть не только злосчастный бочонок, но и собственное имя.

Говорят, у страха глаза велики. Может, оно и так, но Гэллоуэй далеко не был уверен, что успел действительно испугаться. Все происходило столь спонтанно, что в восприятии мага, отразилось лишь несколько моментов, разделенных черными прогалами. Вот слышен лишь далекий гул, чем-то неуловимо напоминающий тот рокот, что разносится по ущелью, через которое движется железнодорожный состав. Вот громыхание нарастает и кажется, что стволы-великаны немного отпрянули от каменной нити лестницы, словно опасаясь за свою сохранность. Вот вдалеке что-то мелькнуло. И это "что-то" неумолимо приближается с невозможной для человека скоростью - по крайней мере так показалось Эдварду. Вот уже отчетливо видны его очертания и можно уверенно утверждать, что силуэт принадлежит человеку. Вот этот человек замер не более чем в полусотне ярдов от Гэллоуэя и на мгновенье над этим местом воцарилась тишина. Ни завываний ветра, ни шелеста деревьев - Эдвард слышал лишь лихорадочное биение собственного сердца. А потом незнакомец пошел. Уверенной быстрой походкой он приближался к магу, и каждый его шаг сопровождался отчетливым металлическим лязгом, эхом разносившемся по окрестностям. "Дзыньк. Дзыньк. Дзыньк." - шаги незнакомца напоминали Эдварду размеренное тиканье часов, вот только отсчитывал этот хронометр, похоже, не время суток, а оставшиеся мгновения жизни Гээлоуэя. "Дзыньк. Дзыньк. Дзыньк." - человек приближался. Только сейчас Эдвард почувствовал всю силу присутствия этого существа. Оно было колоссальным - ничего подобного маг никогда не встречал. Казалось, под этим человеком прогибается сам мир. "Дзыньк. Дзыньк. Дзыньк." - вот уже можно различить отдельные черты незнакомца: невысокий рост, русые волосы, доспех, закрывающий все его тело, кроме резве что головы. "Дзыньк." - вот незнакомец остановился. Теперь их с Гэллоуэем разделяло всего пара футов и Эдвард мог хорошенько рассмотреть этого человека.

Это была миниатюрная девушка (или женоподобный юноша - говорить наверняка Гэллоуэй даже не пытался), практически полностью закованная в броню. Конечно, это не единственное, что мог сказать о незнакомке Эдвард, но все другие детали уходили на второй план. Действительно, кто обратит внимание на, скажем, цвет глаз этого создания: назвать подобный облик вызывающим означало, мягко говоря, проявить высшую степень терпимости. Тем не менее, было в этом образе что-то знакомое. Словно Эдвард где-то видел этого человека. Нет, не встречал лично, а просто видел: в телепередаче, на обложке журнала, рекламном щите или упаковке кефира - но Гэллоэй не мог даже приблизительно вспомнить, где именно.

Девушка подняла руку в приветственном жесте и заговорила. Голос незнакомки был неприятным. Осипший, хриплый, то и дело прерываемый всхлипами. Складывалось такое впечатление, что у нее пробито горло (хотя видимая часть шеи незнакомки была цела) что придавало ей еще большей несуразности. Апофеоза этот каламбур достиг, когда до Эдварда дошел смысл сказанной девушкой фразы - Гэллоуэй не слишком хорошо соображал при подобных обстоятельствах - та интересовалась, насколько близка черта города.

Должно быть, это плохая шутка. Розыгрыш. И вот сейчас из-за кустов выскочит не в меру энергичный ведущий и покажет, в какой стороне спрятана скрытая камера. Будь обстоятельства чуть иными, Эдвард бы лишь отмахнулся парой циничных комментариев в адрес генофонда этой страны. Но не теперь. Сейчас Гэллоуэй испытывал настоящий животный ужас.

При всей своей несуразности, стоящая перд ним фигура на несколько порядков превосходило мага, и это не могло не пугать. Нет, разница была не в росте, весе, и даже не в силе (хотя последняя заставляла переосмыслить слово "внушительная") - к Гэллоуэю обращалось существо совершенно другого уровня. Эдварду оствавлось лишь гадать, к какой категории оно относится: Мертвым Апостолам, Волшебникам, или даже - чем черт не шутит - Фантазменным Расам. Но сколь догадка не была бы успешна, ситуацию она не изменит: его судьба сейчас целиком и полностью находилась в руках этой девушки: возникни у нее такое желание, смогла бы уничтожить его мизинцем.

Тем не менее, в воздухе не ощущалось даже намека на желание убить. Это немного успокаивало, и Гэллоуэй в итоге смог взять себя в руки. Вернее не так: Эдвард сумел выйти из ступора, в который его вогнало появление этой особы и теперь лихорадочно пытался сообразить, что к чему - ни о каком спокойствии и речь быть не могло. А анализировать произошедшее у мага получалось из рук вон плохо. Даже если отбросить в сторону ту немаловажную деталь, что строить какие-либо логические цепочки Гэллоуэй сейчас не мог в принципе, количество фактов было пренебрежительно мало, чтобы делать хоть какие-нибудь выводы. При этом, подстегиваемое тем же испугом, нестерпимое желание понять, что же произошло, подталкивало Эдварда к совершенно неуместным действиям: маг разрывался между порывом "легонько попинать" незнакомку (очевидно спонтанность произошедшего заставила Эдварда позабыть все иные методы исследования, кроме последнего пришедшего на ум) и открыто спросить "ЧТО ты такое?!". К счастью, та смесь благоговения и ужаса, которую маг испытывал по отношению к этому существу, не позволила ему воплотить в жизнь ни один из порывов. Но это противостояние любопытства и страха не могло не найти внешнего проявления.

Слегка побледневший маг несколько раз судорожно сглотнул воздух, словно пытался что-то сказать, но обрывал себя прежде, чем произнесет первое слово. Эта немая сцена продолжалась немногим менее полуминуты и закончилась сдавленным кашлем Эдварда. Прочистив горло, Гэллоуэй встревоженно оттянул ворот рубашки, ослабляя давление на шею и тем самым - увеличиваю приток воздуха. Шумно вздохнув, Эдвард все же нашел в себе силы заговорить.

─ Эм... Не очень, ─ неуверенно начал маг, опасливо косясь на незнакомку. Каковы бы ни были ее мотивы, Гэллоуэй не нашел ничего лучше, как честно ответить на поставленный вопрос. В любом случае всегда можно будет прикинуться дурачком, решил он для себя. ─ Проводить Вас? ─ добавил он, приложив интонации максимум учтивости, на который только был способен, и тут же рефлекторно зажмурился. Нутром Эдвард чуял, что подобное предложение - далеко не самая удачная идея, но любопытство уже взяло верх, и теперь Гэлоуэй мог лишь разбираться с последствиями этого довольно рискового предложения. Так, едва закончив говорить, Эдвард мысленно чертыхнулся, проклиная свою неуемную натуру, и закрыл глаза, надеясь, что смерть его будет быстрой. Конечно, со стороны кажется, что вероятность того, что подобный вопрос может стать летальным, кажется совершенно незначительной, но, глядя с ракурса Гэллоуэя, было самое время жалеть, что не составил завещание. Впрочем, с другой стороны, завещать Эдварду было нечего и некому.

Отредактировано Edward Galloway (22.12.2012 19:19)

+1

5

Вырезано. События не было в игровом процессе.

Невзирая на, казалось бы, совершенно недвусмысленное обращение, человек в чёрном, кажется, не на шутку был им озадачен. Во всяком случае, молчал он чертовски долго – настолько долго, что Жанна аж два раза успела помыслить о том, что он, возможно, не понял вопрос. Она вполне себе осознавала, что в любом месте мира найдутся, скажем, иностранцы, и всерьёз начала подозревать, что встреченный смотритель узорчатого ведра (так Жанна про себя до поры прозвала предмет у его ног) как раз из их числа. А раз так, то, наверное, сказанное следует сделать более понятным единственным доступным ей способом – то бишь, повторить то же самое ещё раз, но громче. Так или иначе, оба раза замысел не дошёл до реализации: оба раза Смотритель в последний момент подавал признаки жизни, а это, наверное, значило, что хоть какой-то отклик в его сознании вопрос всё-таки встретил. Правда, в первый раз вместо ответа он набрал воздуха, как будто собирался ответить длинной триадой, во второй, после долгого молчания – прокашлялся, громко и протяжно вздонул, и только после всех этих манипуляций снизошёл до ответа. Почему-то в этот момент Жанна подумала, что ответом будет, по крайней мере, небольшая поэма на пару-тройку страниц, которую он прямо тут, у неё на глазах, только что судорожно сочинил.

Увы, поэмы не оказалось (почти разочарование) – и, тем не менее, от того, что налажен хоть какой-то контакт, Жанна была в восторге. Едва ли она могла даже подумать, что будет так рада столь короткому и сбивчивому ответу, которого, к тому же, пришлось ждать, по показаниям не очень точных внутренних часов, не менее четверти часа. И, одновременно с этим, она поняла, почему же Смотритель Ведра собирался с мыслями так долго – Жанне не хватило проницательности догадаться об этом по внешнему виду, но всё сразу стало понятно по тону голоса. Дело в том, что Человек-В-Чёрном до дрожи в коленках напуган! И, увы, она так и не смогла понять, чем именно. Допустим, безоружному человеку имеет смысл опасаться вооруженного, особенно если тот неожиданно выходит откуда-то из леса – но, в самом деле, Жанна, вроде как, пока не предпринимала никаких агрессивных действий, да и не собиралась… Оставался, конечно, вариант, что Смотрителя Ведра напугал донесшийся из леса тарарам, который она устроила во время своей пробежки вниз по лестнице – но если тот испугал его настолько сильно, то почему вообще он остался здесь, а не убрался подальше? Словом, причин столь сильного испуга слуга Лансер так и не смогла понять. Справедливости ради, не так уж сильно она и старалась.

Между тем, не могла она не заметить, что Смотритель Ведра, едва договорив, сразу же зажмурился, словно в ожидании удара. Несколько секунд Жанна молча смотрела на него, молча, не сводя глаз и даже не мигая – чего бы там не ожидал от неё Человек-В-Чёрном, на ум не пришло ни одного способа наглядно убедить в отсутствии злых намерений, кроме как просто не делать ничего, чего можно было бы опасаться.
– Что ж, – ответила она, как ни в чём не бывало, весьма воодушевленным тоном, так, будто и не было этой напряженной паузы. – Да, было бы неплохо. – Одновременно с этим, воспользовавшись тем, что Смотритель Ведра всё еще держит глаза закрытыми (не очень хотелось демонстрировать подобное кому-либо вообще, а уж первому встречному тем более), слуга Лансер на секунду задумалась, взвесив все за и против, а затем, остановившись на «за», мысленно произнесла самой себе адресованный приказ. Только что громыхавший, как небольшая телега с металлоломом, комплект брони, вместе с мечом в ножнах, рассыпался снопом тусклых белых искр, которые, впрочем, сразу же погасли. Жанна пришла к выводу, что, чем бы ни был вызван страх, безоружного человека бояться в любом случае должны меньше, чем стоящего в полной боевой экипировке. О том, что могут возникнуть вопросы, куда, собственно, оная экипировка девалась, она прекрасно знала – но, в самом деле, если уж случится объяснять, что происходит, то этот вопрос будет одним из самых простых. Во всяком случае, явно проще, чем «Откуда посреди леса взялся рыцарь».

Отредактировано Servant Lancer (07.01.2013 22:15)

+1

6

Вырезано. События не было в игровом процессе.

4 Августа 2005г.
16:14-16:19

"This is not the ending, just a start"
Waylon Reavis

В ожидании неминуемой кончины человеку всякое может привидится. Яркий свет, туннель, Глас Божий - кто-то так и вовсе видит эдакую череду слайдов к презентации под названием "Жизнь одного человека": первые шаги, любимые игрушки, рождество в кругу семьи, школьная экскурсия на пивоваренный завод, лучшие друзья, первая любовь, выпускной, экзамены, прием на работу, корпоратив, женитьба, медовый месяц на море, рождение ребенка, уход на пенсию... Но Эдвард не увидел ничего такого: с того момента, как он зажмурился, была лишь темнота. Нет, не та пугающая темнота, которую так страшатся дети - это скорее походило на успокаивающее "ничего". Собственно, не в этом ли цель зажмуривания: попытка банального отрешения от реальности? Вполне естественно. Вот только... Гэллоуэй как-то иначе себе представлял сцену своей кончины - он не мог определенно сказать, как же именно ее представлял, но был уверен, что неутихающее эхо не самого приличного слова, бороздящее опустевшее сознание, имеет с ней что-то общее.

Время шло, а картина многоголосного вакуума не менялась. Это уже начинало надоедать: из последнего пристанища спасительная пустота превратилась в тюрьму для разума, где все настолько уныло, что страху просто нет места. И вот, когда уже утихло эхо и робко начал подниматься вопрос, что же происходит в реальном мире, последний снежным комом обрушился на Эдварда. События последней минуты перемешались и единым потоком устремились к сознанию Гэллоуэя: ответ незнакомки, ее преображение, яркая вспышка, различимая даже сквозь закрытые веки - для Эдварда все произошло в один и тот же миг.

Тем не менее, придя в себя, Эдвард не утратил ощущения опасности - первым делом он осмотрелся. Стараясь не просто не шевелиться, а так и вовсе не дышать, Гэллоуэй лихорадочно бегал глазами, ни на чем не задерживая взгляд надолго. Поверхностный осмотр показал, что голова мага все еще присоединена к туловищу, да и последнее, казалось, было в полном порядке. Немного успокоившись, Эдвард выдохнул скопившийся в легких воздух и, нормализовав дыхание, недоуменно и почти с негодованием уставился на незнакомку. Немой вопрос "И почему это я все еще жив?" (который прочесть на лице Эдварда мог разве что он сам) та встретила ореолом невозмутимой доброжелательности, который не мог не озадачить мага.

Скорчив недоуменную рожу, Гэллоуэй испытующе глянул на девушку. В воздухе по-прежнему не ощущалось ни малейшего намека на желание причинить вред, да и воинственное облачение незнакомка как-то успела сменить на более нейтральное, но все же мало подходящее месту и времени. Впрочем, последнему Эдвард как раз не удивился: он ни на секунду не забывал, о том, что за существо перед ним стоит. Нет, не так: он ни на секунду не забывал, перед кем стоит он. И, наверное, из того, что незнакомка не стала изничтожать лес, дабы тот не мешал осматривать окрестности (а подобное действие по оценке Эдварда не составило бы ей особого труда), можно было сделать вывод о ее терпимости... или любви к деревьям... или лени... А может незнакомка и вправду дружелюбно настроена и, стоит лишь указать направление, как они вместе оседлают радугу и понесутся в город, который на самом деле никакой не город, а какая-нибудь волшебная страна, где хорошие люди растут на деревьях, а леденцы делают из воздуха?.. Как ни крути, а для логических рассуждений не было твердой почвы: можно было выдвинуть сотни гипотез, принять за истину наиболее вероятную, но это был бы обычный тычок пальцем в небо.

Непринужденно вздохнув, Эдвард пожал плечами и решил делать то, что у него лучше всего получалось - плыть по течению: в конце концов,противопоставить этой девушке ему было откровенно нечего. Гэллоуэй уже собрался водрузить себе на плечо тот самый злосчастный бочонок, который - вот ирония - всего пару минут назад был для него чуть ли не сердцем мироздания, а сейчас казался лишь бессмысленным грузом, который вроде и надо бросить, но жалко; но совершенно неожиданно для себя обнаружил, что не знает, куда идти. Нет, Эдвард - пусть и всего лишь в общих чертах - представлял, как добраться до города, но здравый смысл подсказывал, что незнакомке интересен скорее не сам Фуюки, а скорее некая его часть - то, что в нем можно найти.

- А... - неуверенно начал маг, пытаясь подобрать подходящие слова: меньше всего ему хотелось услышать в ответ "в город" - куда именно мы идем?

Отредактировано Edward Galloway (20.01.2013 00:14)

+2

7

Вырезано. События не было в игровом процессе.

Хотя виду Жанна и не подала, изменившееся выражение лица Человека-в-Черном ей определенно не понравилось. Она почему-то считала, что именно с таким лицом смотрят на того, от кого настолько привыкли ждать чего-то плохого, что даже недоумевают – мол, «как же так, ты уже здесь, и ничего до сих пор не случилось, это на тебя не похоже». В любом случае, находиться под таким взглядом было не слишком приятно, но, в самом деле, что уж тут поделать? Громко и выразительно, несколько раз, сказать, что ничего дурного нет и в мыслях? Плохая идея. Не говоря уже о том, что именно так и поступил бы некто со злыми намерениями, гораздо результативнее, пожалуй, было бы и дальше не подавать виду. Чем убеждать, пусть лучше сам поймет, что опасаться нечего – тем меньше будет шансов, что Смотрителя Ведра сможет разубедить в отсутствии угрозы, скажем, некая случайная оплошность. А потому Жанна не стала ни допытываться, что конкретно так испугало Человека-в-Черном (просто чтобы не подавать виду, что вообще заметила его испуг), ни убеждать его, что опасаться нечего. Просто так и осталась стоять, пристально глядя на него сверху вниз и мысленно спрашивая себя, всегда ли он делает такие большие паузы перед тем, как ответить.

Как раз в тот момент, когда Слуга Лансер окончательно утвердилась, что всегда, Смотритель Ведра собрался-таки с мыслями и даже, кажется, собрался сейчас же «провожать» куда угодно – во всяком случае, так могло показаться по тому, как он потянулся за Ведром, в честь которого получил одно из двух мысленных прозвищ – однако, так его и не поднял. Вместо этого Человек-в-Черном решил-таки уточнить, куда именно. И стоит заметить, что Жанну этот вопрос в равной мере и обрадовал, и серьезно озадачил. Обрадовал потому, что такая постановка вопроса означала, что этот самый ближайший город совсем неподалеку, иначе какое-то время было бы неважно, куда конкретно идти. Это было весомым плюсом, потому что Жанна, спасибо насильно впихнутому в голову своду правил, понимала, что времени у неё не так уж и много – а значит, разыскать того, кто ответственен за появление в этом мире, надо как можно скорее. А озадачил потому, что она, по правде говоря, и сама еще толком не определилась, куда конкретно ей нужно. «Туда, где в это время суток обычно собираются любители поиграть с душами умерших»? По понятным причинам слуга Лансер не особо надеялась, что хоть где-то вообще есть такое место.

– Вот что… – ответила Жанна после совсем небольшой (в несколько раз короче, чем в среднем было между фразами их сбивчивой беседы) паузы все тем же доброжелательным, но заметно посерьезневшим тоном. – Мне хотелось бы увидеть того, кто управляет этим местом. И еще хорошо бы поговорить с кем-нибудь, кто в курсе всех событий в городе… – Она замолчала немного резко, так, что во фразе не было интонации «завершения». В основном причиной этому было то, что план явно был не окончательным – но, в самом деле, надо же с чего-то начинать поиски. Между тем, Жанна мысленно перебрала еще несколько мест, которые, возможно, имело смысл посетить, но так ничего больше и не придумала (отчасти из-за того, что на языке почему-то все еще вертелись «любители поиграть с душами умерших»), но так ничего конкретного придумать не смогла, а потому закончила фразу неопределенно, – …А там видно будет. – Уточнять, есть ли у Человека-в-Черном время на то, чтобы устраивать экскурсии по городу, да еще и без внятного маршрута, она не стала. Просто потому, что оптимистично надеялась найти ответы на все интересующие вопросы быстро. Так или иначе, едва договорив, слуга Лансер очень быстро прошагала последние несколько ступенек, всем своим видом выражая готовность отправляться.

+3

8

Вырезано. События не было в игровом процессе.

4 Августа 2005г.
16:21-16:23

"You snap your fingers
You snap your neck"
Tommy Victor

Эдвард скривил лицо в эдакой смеси жалости и отвращения, плохо прикрытой подобием непринужденной улыбки. Примерно с таким выражением лица обычно пытаются приободрить бездарного кулинара, или поэта - мол, не так уж и плохо вышло: в конце концов, никто не отравился, и кровь из ушей не потекла. В общем-то Гэллоуэй довольно неплохо умел носить маски - а сам так и вовсе почитал себя величайшим лицемером - но сейчас его игра была просто бездарной. Впрочем, нельзя сказать, что у Эдварда не получалось вжиться в роль - вовсе нет. Просто эта роль, равно как и сама попытка претендовать на нее, вызывали у мага острейшее чувство отвращения - с каждым мгновением все большая его часть отказывалась лицемерить, принимая как достойную альтернативу, скажем, выстрел в ногу, или даже смерть.

А причиной всему был ответ незнакомки. Нет, не то чтобы Гэллоуэй предполагал стать посвященным в некий великий замысел и услышать что-то конкретное, навроде необходимости найти некую Сару Коннор, дабы спасти будущее человечества - но, черт возьми, столь банального ответа он не ожидал. Незнакома представлялась ему созданием не от мира сего - столь необычной и значительной, что он уже готов был разделить свою жизнь на "до" и "после" встречи с ней. А своей короткой репризой незнакомка, казалось, опошлила свой образ - хотя вернее было бы сказать "приземлила".

При всем при этом, ее логика представлялась до боли прямой и понятной: конечно же та хотела встретиться с Хранителем этой земли - ну не к префекту же ее вести, в самом деле. В принципе, и сам Эдвард намеревался рано или поздно нанести первому визит, причем скорее "рано", чем "поздно". И тем не менее, несмотря на наличие видимых конфликтов в ходе мышления незнакомки, Гэллоуэй испытывал то неловкое чувство, будто бы его поимели, но забыли об этом сообщить.

Впрочем, причина подобного поведения этой девушки (если, конечно, подобное именование уместно) была более чем очевидна: Эдвард не дал ей ни одной причины полагать себя сколь-либо значимым - и искренне полагал, что это если и не спасает его жизнь, то несколько продлевает ее срок. Так или иначе, теперь текущее положение дел перестало устраивать Гэллоуэя: он вполне комфортно чувствовал себя на вторых ролях какого-либо действа, но сейчас он представлял себя скорее некой декорацией, эдаким примечанием к сюжету. И по логике, для его же сохранности, было лучше бы Эдварду оной и оставаться. Если бы не одно "но": как раз от унылых серых будней такой "декорации" он и сбежал в Фуюки, который тогда представлялся некой своеобразной Страной Чудес. Конечно, впечатления Гэллоуэя разительно отличались от тех, что были присущи Алисе, но то скорее вина его менталитета.

В общем и целом, в этот самый момент Эдвард полностью забросил затею играть невинного дурачка, удрученно вздохнул, откинул полу плаща и, усевшись на ставший таким незначительным бочонок, закинул ногу на ногу.

─ Думается мне, мы неправильно начали, ─ многозначительным тоном провозгласил Гэллоуэй, немного склонив голову, чтобы скрыть под полями шляпы большую часть своего лица, а вместе с ней и большую часть своих переживаний - в конце концов, он не забывал, с кем ведет беседу и очень ярко представлял себе возможные последствия провокации незнакомки. Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, Эдвард достал из кармана пачку "Майлд Сэвэн", небрежно откинул крышку и, слегка встряхнув ее содержимое, губами вытащил сигарету. ─ Позвольте представиться: Эдвард Эмброуз Гэллоуэй, Бесцельный Маг. ─ С этими словами господин Бесцельный Маг легонько поправил шляпу приветственном жестом, после чего  воспользовался одним из многочисленны своих трюков сомнительной полезности: зажав кончик сигареты между средним и большим пальцами, Гэллоэй щелкнул ими, поджигая оберточную бумагу, а вместе с ней и табак. И пусть подобный фокус был излишне вульгарен даже по меркам самого Эдварда, свою роль он должен был исполнить: используя магию - пусть даже и в столь незначительном объеме - он подтвердил свои слова. Нет, не самим фактом прикуривания сигареты от щелчка пальцев - его подоплекой: вбирание магической энергии (Маны) из воздуха, ее переработка по средствам Магических Цепей в Прану (упрощенно говоря, иную форму, которую маг может использовать - своеобразный бензин, полученный из нефти, на котором работает двигатель внутреннего сгорания) и, собственно, преобразование этой энергии в материальную форму импровизированного прикуривателя - все это не могло остаться незамеченным. Таким образом маг открыл собеседнику малую толику своего до селе подавляемого присутствия. И пусть она была столь мала, что могла затеряться среди потоков энергии, окружающих незнакомку, спонтанность подобного всплеска внесла некий свой диссонанс. ─ Так... чем могу помочь? ─ Легкой ухмылкой закончил, наконец, свой недолгий монолог Эдвард. В самом деле, выходило забавно: вместо того чтобы избавиться от лицемерия, он просто нацепил более приятную ему маску. Хотя в то же время, открыто сказать "Ну не опошляй момент - ищи Сару Коннор!" было бы по меньшей мере смешно.

+1

9

Вырезано. События не было в игровом процессе.

Положение дел нравилось все меньше, во многом из-за того, что беседа никак не хотела течь по сколько-нибудь внятному руслу. Только что, казалось бы, удалось наладить хоть какой-то контакт – и снова Человек-в-Черном вместо ответа мгновенно изменился в лице, и вновь это категорически не понравилось. Выражение лица, которое Жанна идентифицировала как снисходительное, было даже хуже предшествовавшего ему испуга хотя бы потому, что в случае с испугом были, по крайней мере, более-менее понятны причины. В данном же случае было совершенно неясно, чем же конкретно вызвана такая реакция. Настолько неясно, что слуга Лансер даже позволила себе со смесью заинтересованности и недовольства поднять брови и смешно наклонить голову вбок. Но этого небольшого, в общем-то, проявления чувств (хотя, иные бы сказали, что Жанна неожиданно разбушевалась на ровном месте) Смотритель Ведра, кажется, не заметил. Во всяком случае, он лишь горестно вздохнул, видимо, в ответ каким-то собственным мыслям, а затем, не менее горестно, опустился на это самое Ведро. Вопреки всем возникшим в этот момент ожиданиям, Ведро его все-таки выдержало. Впрочем, не то чтобы этот факт Жанну всерьез огорчил.

А вот то, что произошло дальше, Жанна про себя охарактеризовала невесть откуда взявшейся сентенцией «цирк с конями». Нет, не то чтобы она придала большое значение патетичному тону и как бы случайно надвинутой на лицо шляпе. Но вот чопорное представление с перечислением титулов (точнее, титула, но какая разница), а еще парой мгновений позднее – создание язычка пламени щелчком пальцев, просто невозможно было не заметить. Строго говоря, дело даже было не в самом факте «извлечения» огня из пальцев – в самом деле, после второго рождения на полянке в круге горелой травы этому едва ли стоит удивляться. Дело было в другом: очень уж сильно признание собственной принадлежности к числу волшебников (и наглядное, хотя и отдававшее показухой этого подтверждение) перевернуло доселе стройную картину ситуации. С точки зрения Жанны, было просто невозможно слуге почти сразу после появления встретить волшебника, который бы не был причастен к этому самому «появлению». А если так, отсюда может быть только один вывод. Именно этот волшебник, назвавшийся Бесцельным (странный, надо заметить, титул, но будем считать, что ему виднее) и был тем, кто, в соответствии с «правилами», произвел ритуал призыва.

На этот раз по отразившейся на лице, пусть и всего на несколько мгновений, гамме эмоций, у хорошо знающего Жанну человека бы создалось впечатление, что она, как минимум, стала свидетелем Второго Пришествия. Взметнувшиеся вверх брови, широко распахнувшиеся глаза, буквально упавшая вниз челюсть… Впрочем, так или иначе, в столь неподобающем виде пребывала она совсем недолго, благо в руки себя взяла быстро и без особых усилий. Просто потребовалось какое-то время, чтобы осознать произошедшее. И оно того стоило – теперь, по истечению этого времени, когда все встало на свои места, чувствовала себя Жанна значительно увереннее. Просто потому, что теперь относительно ясно было, с кем конкретно она говорит, и что именно в данной ситуации следует говорить. Беспокойство как рукой сняло, лицо вновь стало серьезным, даже голос будто бы изменился на более торжественный:
– С этого и следовало начинать. Если все так, то мне следует спросить. Бесцельный маг Эдвард Эмброуз Гэллоуэй, – обращение вышло совершенно лишенным подчеркнутого официоза, Жанна просто не знала еще, как именно тот предпочитает себя называть (ведь не всегда же полным именем?), – Скажи мне. Ты ли мой мастер? – Хотя вопрос этот, по изначальному своему смыслу, носил чисто формальный характер, в голосе чувствовался искренний интерес. Не-вполне-белому-рыцарю действительно было важно получить подтверждение.

Отредактировано Servant Lancer (28.04.2013 01:06)

+2

10

Вырезано. События не было в игровом процессе.

4 Августа 2005г.
16:24-16:25

"Say I got trouble
Trouble in my eyes"
Vince Neil

Ожидая ответа незнакомки, Гэллоуэй неспешно затягивался сигаретным дымом и рассматривал ее ботинки. Последние, к слову, не представляли собой ничего выдающегося: куски кожи без всякого узора, довольно грубо сшитые вместе, образовывали нечто среднее между сапогом с урезанным голенищем и портянкой, а увенчано все это было парой ремешков, которые не давали обуви слететь с ноги при ходьбе. Не то чтобы Эдвард находил разглядывание ботинок (вне зависимости от того, на ком те надеты) сколь либо увлекательным и интересным занятием - просто из-под опущенной шляпы он мог видеть лишь часть ног собеседника: совсем немного, всего лишь ступни и часть голени. А поднять голову Эдвард не смел. И вовсе не из опасения, что незнакомка сможет заглянуть за маску лицемерия: Гэллоуэй отчаянно боялся посмотреть ей в глаза. Бесцельный Маг испытывал то наивное и ничем не обоснованное чувство, будто находится в абсолютной безопасности, пока не видит лица собеседника. Словно ребенок он прятался за полями своего головного убора как за спасительным крепостным валом. Прятался и ожидал оплеухи.

Но оплеухи не последовало. Напротив, уже первые слова незнакомки ознаменовали успех. Итак, Эдвард Эмброуз Гэллоуэй - один, тяжкие телесные повреждения - ноль! Эдварда эта новость столь обрадовала, что он с трудом сумел подавить в себе желание вскочить и исполнить победный танец. Но это слишком плохо сочеталось с маской невозмутимой наглости. Да и отсутствие коронного триумфального па (равно как и сколь либо заметного умения танцевать) сыграло свою роль. Впрочем, кто может припомнить случаи, когда последнее останавливало кого-либо само по себе? Так что Эдвард всего лишь довольно ухмыльнулся и в очередной раз затянулся теперь уже триумфальной сигаретой - можно было расслабиться: откинуться назад и беззаботно слушать, как незнакомка посвящает господина Бесцельного Мага в свои самые сокровенные планы... или нет. Вопреки ожиданиям Эдварда речь незнакомки оказалась куда короче, чем тому хотелось. А если быть точным, то заключалась она всего в паре предложений, последнее из которых оказалось вопросом, поставившим Гэллоуэя в тупик: Эдвард буквально застыл, так и продолжая затягиваться теперь уже обычной сигаретой, в которой мало что осталось от былого триумфа.

"Ты ли мой Мастер?" - спросила она. Откровенно говоря, тут Эдвард даже не представлял себе, что можно ответить. Он не имел ни малейшего представления, что такое "Мастер" и не мог с полной уверенностью утверждать, что таковым не является. Хотя вернее будет сказать, что сделать такой вывод он не мог прежде всего потому, что не догадывался, как Мастерами становятся. Может, нужно появиться на свет при определенном положении звезд с родимым пятном определенной формы на каком-нибудь интересном месте, а может просто достаточно подать заявку в лицензирующий орган и пройти врачебную комиссию. Но так или иначе, родимого пятна Гэллоуэй на себе никогда не замечал, да и заявки никуда не подавал - по крайней мере, находясь в трезвом уме и твердой памяти. В общем-то, Эдвард Гэллоуэй понимал, что он никакой не Мастер, но, учитывая степень бессмысленности и бессистемности происходящего в городе (которую он пока обозначил как "выше своего понимания"), не исключал такой возможности полностью. Но вопрос звучал таким образом, что предполагал существование этого самого Мастера. А если принять по умолчанию, что Эдвард никакого отношения к оному не имеет (вероятность чего безудержно стремилась к единице), это могло означать только одно: этот Мастер есть - в том плане, что это не абстрактный титул или должность, а реально существующее лицо. И, надо полагать, этот кто-то должен быть неподалеку... Он ведь не подкрадывается сзади с орудием злостного членовредительства наперевес? Эдвард даже попытался покоситься, но без особого результата. Усилием воли Гэллоуэй как-то сумел отвлечься от мысли о призрачном дамокловом мече, нависшим над ним, и наладить более-менее трезвый ход мыслей. Вернее сказать "привычный для него", но не суть важно.

Всякий вопрос требовал ответа, а с течением времени вариантов у мага оставалось все меньше: в самом деле, никто ведь не поверит, если он подтвердит свою "мастерскую" природу после пятиминутной паузы. Но уверенности в том, что это стоит делать у Эдварда не было. И что Гэллоуэй находил самым поганым, так это то, что вопрос предполагал лишь "да" или "нет" в качестве ответа. И навскидку оба эти варианта в перспективе вели к нежелательному исходу: один к увечьям и игнорированию, второй просто к игнорированию. И по логике вещей, наверное, было бы лучше выбрать второй. В принципе, разумный человек так и поступил бы: здравый смысл взял бы верх над детским любопытством. Но здравомыслящий человек изначально не стал бы отправляться в путешествие, сулящее лишь приключения на наиболее близкую к бочонку с вином часть тела. Тем не менее, идти ва-банк, опираясь лишь на мастерство своего блефа, Гэллоуэй считал не самой удачной затеей. Он отчаянно искал способ извернуться, сказать что-то вроде "может быть" так, чтобы собеседник это проглотил, но тщетно. Гэллоуэй никак не мог подобрать подходящих слов, а время неумолимо шло. И вот, когда уже, казалось, больше тянуть нельзя, а легкие, все это время яростно протестовавшие против продолжительно поступающего потока дыма, были готовы устроить революцию, Эдвард неспешно выдохнул, стараясь всем своим видом показать, что очень любит выкуривать сигарету если не за одну, то максимум за две затяжки, и...

─ Для тебя... ─ Бесцельный маг вытащил изо рта сигарету и указал ей в сторону незнакомки. ─ я буду кем угодно, Тыковка.

Стоит ли упоминать, что еще не успев закончить эту фразу, Эдвард очень и очень пожалел, что поля шляпы не настолько широкие, чтобы можно было полностью за ними скрыться. А еще лучше - незаметно зафиксировать ее на бочонке и убежать под прикрытием импровизированного чучела.

Отредактировано Edward Galloway (28.04.2013 00:56)

+2


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Архив игры » Лестница ведущая к храму [Гора Энзо]