Вверх страницы
Вниз страницы

Fate/Splinters of Wishes

Объявление


Fate:Stay Night Fansite Рассылка Ролевой курьер Сайт о аниме Blood Plus - Кровь+ Сайт о аниме Code Geass - Код Гиасс


Третьи игровые сутки

Город Фуюки

• Дата: 5 Августа 2005г.
• Время: 00.00 - 07.00
• Облачно, дует легкий свежий ветерок, над всей частью города и его пригорода, пройдет кратковременный дождь; температура воздуха +16º

Погода на неделю




Приветствуем, случайно и не случайно заглянувших к нам на огонёк! Вы попали на ролевую игру по мотивам визуальной новеллы Fate/Stay Night. Наш проект постоянно растёт и развивается, и мы стараемся сделать игру еще более интересной и удобной (всё для вас). Fate/Splinters of Wishes идёт с 4-го апреля 2010 года, и странные события начинают раскрываться. Но, конечно, же не всё сразу, должна же быть интрига? Так вот, Вы проходите, не стесняйтесь, поосмотритесь тут, а если понравится, то милости просим в наш премилый коллектив.



В нашей Библиотеке открыта для чтения статья про демонов. Также были обновлены статьи про Грааль, Слуг и Ассоциацию магов и дополнен Глоссарий.

Мы вернулись. Живы. На реконструкции. Сюжет всё тот же. Кто остался, тот остался. Подробнее в новостях.







Гид по игре Fate/Splinters of Wishes

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Архив игры » Комната 29 [Синто. Гостиница Ничиюме]


Комната 29 [Синто. Гостиница Ничиюме]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Комната 29

http://my.forum4.ru/files/000e/72/d5/10312.jpg

Комната оформлена в традиционном японском стиле. Очень уютная и чистая, с преобладанием минимализма в интерьере.

0

2

Вход, холл

Наоми шла довольно бодро, казалось, даже, что она немного спешила. Сначала она пересчитала несколько ступенек своими худенькими и тоненькими ножками, потом, как мышка, юркнула в кабинку лифта, подождав когда новая постоялица зайдет за ней, она нажала кнопку с номером три. Кнопка пару раз подмигнула девушкам, и зажглась, лифт очень неторопливо "поплёлся" вверх, шурша и скрепя какими то своими механическими деталями. Когда лифт доехал до нужного этажа, дверка открылась и Наоми быстрым шагом направилась к нужному номеру. Звякнув ключем, она не менее шустро открыла дверь.
- Прошу, - сделала она приглашающий жест рукой, и улыбнулась во все свои тридцать два зуба.

0

3

Вход, холл

Когда Наоми вышла из-за приемной стойки и жестом пригласила Мицу следовать за ней, та изобразила на лице улыбку, больше похожую на гримасу испытывающего болезненные муки человека, и, проворно сметя со стойки оставшиеся деньги, поспешило следом, попутно считая то, что не пошло в оплату комнаты. Результаты были не особенно утешительными.
- Раз, два, три… На несколько онигири хватит.
- Это на завтрак?
- На ужин…
- Что, так все плохо?
- Ууу…

Предаваясь жалости по отношению к бедной себе, Мицу и не заметила, как оказалась в лифте наедине с девушкой из-за стойки. Как будто невзначай, Мицу змеей перетекла ей за спину и начала сверлить недоверчивым взглядом невидимую дырку где-то между лопаток девушки.
- О Создатель, да расслабься ты! – вздохнула Яни. – Что тебе может сделать сия милая леди?
- Расслабляться… непрофессионально, - пробурчала про себя Мицу.
- Да уж, такому профессионалу не стоит даже глаза смыкать, - ехидно проговорила Яни. – От тебя в свое  время утром только и слышно было: «Мировое Зло может и до обеда подождать».
- На то оно и Мировое, - хмыкнула Асагами, выходя из лифта следом за девушкой. – Куда ни посмотри, взглядом за него да зацепишься.
Пока Асагами мысленно перешучивалась с подругой, Наоми четкими и быстрыми, как у дирижера, движениями открыла комнату и, повернувшись, словом и жестом пригласила ее пройти в комнату и протянула ключик с биркой «29».
- А… Да, спасибо, - опомнившись, девушка пронаблюдала, как ключ плавно ложится ей в ладонь, после чего подняла взгляд… - Я вам очень благода-а-а-а-а! - …и взвизгнула, завидев перед собой широкую улыбку, которая в глазах уставшей, напряженной и изрядно перенервничавшей Мицу, выглядела зверским оскалом. Шарахнувшись от нее, словно от прокаженной, Асагами налетела спиной на дверь, едва не снеся ее с петель, и схватилась за сердце.
«Жуть какая…»
- Эй-эй… Да что с тобой такое?
-  Я к такому… не привыкла…
- Не говори ерунды. Ты уже несколько дней сама не своя. Тебе нужно отдохнуть, расслабиться. Мы найдем Акаги, обещаю.

Слегка поклонившись, Мицу сглотнула и произнесла неровным голосом:
- Прошу меня простить за столь грубую выходку. Сказывается… нервное перенапряжение, - Асагами постаралась улыбнуться как можно приветливее, но получилось как-то вымученно. Почувствовав, как щеки начинают полыхать, а на глаза наворачиваются слезы стыда, Мицу поспешила перескочить за порог комнаты и укрыться за полуприкрытой дверью.
- Простите! Если нужно где-то расписаться, я сделаю это утром, клянусь Создателем! Спокойной ночи! – скороговоркой выпалила она и поспешила закрыть дверь. Привалившись спиной к косяку, Асагами медленно съехала на пол.
- Стыдоба-то какая… - промямлила она и невесело засмеялась.
- Ладно, сделанного не воротишь… Ну чего расселась? Бегом раздевайся - и в ванну!
- Да, да… - Мицу вяло протопала к кровати и начала снимать с себя одежду.
- И зубы не забудь почистить.
- Да, мамочка…
Сперва на кровать бухнулся тяжелый потрепанный плащ; следом мягко приземлились рубашка и бюстгальтер. Стянув с головы очки, Мицу кинула их куда-то в район прикроватной тумбы и с рычанием зверя, которому бросили вызов, начала стягивать тяжелые сапоги. Когда они усвистали в сторону входной двери, а к общей куче на кровати присоединились джинсы и трусики, абсолютно голая Мицу скользнула своими ладошками сперва по тонкой талии, а затем по ухоженным стройным ножкам. Ничего лишнего, и мышцы все так же крепки – значит она все еще в отличной форме!
- Наконец-то, измученное тело вышло на волю! – и в основательно приподнятом настроении Мицу протопала в ванную. Через несколько минут она уже была на седьмом небе от счастья, по уши погрузившись в горячую воду и густую, слегка розоватую пену.
- Балдеешь, да? – недовольно поинтересовался голос в ее голове. – А про меня забыла?
Мицу сонно покосилась сквозь толщу пены на лежащий у раковины «Кольт».
- Я тебя утром почищу, - невнятно пробормотала она, покачивая свисающей из-за края ванны ногой. – Все равно я так устала, что не смогу сконцентрироваться на твоей разборке.
- Кстати, Мицу…
- …Ммм…?
- Ты не могла это заметить, но… Что-то неладное творится сейчас в городе. Магическую ткань коробит, словно она подхватила какую-то лихорадку… Я уже почувствовала несколько аномалий, которые в принципе невозможны при обычных обстоятельствах. Не вовремя мы приехали сюда… Эй, Мицу…? Госпожа Мицу?! Вы слышите меня?
В ответ раздалось тихое сопение, перемежавшееся с бульканьем.
- Ну ладно, вот, значит, как… Подъем, рыцарь!! Время для утренней молитвы!! – взревел в голове у уже отдавшейся во власть Морфея Мицу голос Яни, вслед за которым прямо в мозг прилетела весьма болезненная ментальная стрела.
Вскрикнув скорее от неожиданности, нежели от боли, Мицу подскочила, словно ужаленная, напрочь забыв, где она находилась…
…и наступила на не так давно утерянное в глубинах ванны мыло.
- Да ну нафиг… - только и успела обреченно выдохнуть Мицу, когда ее ноги взлетели выше головы, и она с колоссальным «Плюх!!» рухнула обратно в ванну.
- Караул! – завопила Яни, когда волна горячей воды обрушилась на раковину, угрожая смыть пистолет.
- Держись! Я сейчас! – выскочив из ванны, Асагами проскользила к шкафчику, выхватила оттуда полотенце и, выудив плавающий в изрядной луже на полу пистолет, бережно завернула его в мягкую махровую ткань. Выскочив из ванной, она аккуратно положила оружие на подушку, после чего вернулась обратно.
- Твою мать… - недовольно проворчала она, глядя на расползающуюся по полу огромную лужу. Этак ее могут еще до полуночи отсюда выставить, надо срочно что-то делать… Мицу устало потерла кулачками глаза и тяжело вздохнула.
Вытянув вперед руку ладонью вверх, Асагами создала небольшой Гевер. Повинуясь ее воле, сгусток сильно сжатого воздуха медленно спорхнул с ее ладони и опустился к самому полу ванной. Мицу закрыла глаза и, собрав всю свою концентрацию в кулак, осторожно дотронулась до Гевера своим телекинетическим касанием и начала его раскручивать. Все быстрее… быстрее… быстрее…
В ванной заметно похолодало. Потоки циркулирующего воздуха окружали дрожащую от холода Асагами, а ее колени тряслись от напряжения, но она только крепче сжала зубы, продолжая создавать перед собой миниатюрный смерч. Наконец, он достиг такой силы, что стал вбирать в себя всю разлившуюся по полу воду. Когда дело было, наконец, сделано, Мицу постанывая от напряжения, приподняла Гевер и образовавшуюся вокруг него воронку и медленно занесла его над ванной… После чего без сил рухнула на влажный пол. Услышав, как вода плюхнулась обратно в ванну, она вымученно ухмыльнулась и, протянув дрожащую руку, вытащила пробку, сливая воду.
- Мицу, ты как там, жива?
Промычав что-то нечленораздельное, Асагами выползла из ванной и по какой-то странной зигзагообразной траектории на четвереньках добралась до кровати. Там она кое-как встала на ноги и сгребла в охапку всю свою одежду, после чего, почему-то чувствуя себя побитой средневековой прачкой, она доволокла все это дело до ближайшего кресла.
И, наконец, в чем мать родила, рухнула, словно подкошенная, на кровать. Протяну в руку, она вытащила из полотенца пистолет и нежно провела ладонью по его испещренной письменами серебряной поверхности.
- Боюсь, вода попала внутрь, - тихо проговорила Яни. – Нужно разобрать, почистить и смазать.
- До утра потерпишь?
- Конечно.
Мицу растянулась на широкой кровати, чувствуя, что ее переполняет умиротворение и блаженство. Ах, сейчас бы сюда ее старый теплый блед, пару палочек с благовониями, мурлычущую Акаги под бок…
- Прошу, избавь меня от своих фантазий, - послышался смешок в ее голове.
- В принципе, и ты сгодишься, - улыбнулась Мицу. – Тебя я люблю ничуть не меньше.
- Ты неисправима. Иди ко мне. Объятия Создателя всегда широко раскрыты для любимой дочери.
Потершись щекой о теплое на ощупь серебро пистолета, Асагами нежно прижала его к груди и, чувствуя, как тепло ее незримой подруги мягко обволакивает ее, погрузилась в глубокий сон.

Отредактировано Asagami Mitsu (19.10.2011 03:05)

+1

4


4 Августа
Время: 07.12

- Итак, что мы видим? А видим мы химеру обыкновенную, семейство: уродины, отряд: страхолюдины. Что скажешь, Кендзи?
Мицу стояла рядом со своим старым другом, Охотником-колдуном Гото Кендзи, и вместе они с чуть ли не гастрономическим интересом изучали прыгающую перед ними здоровенную помесь кошки и рептилии. Асагами сложила руки на груди и шутливо пихнула плечиком долговязого колдуна.
- Ну что?
Парень улыбнулся и пару раз щелкнул пальцами.
- Я уделаю эту образину с пяти ударов.
- Тогда я уделаю с четырех!
- А я с трех.
- А… А я с двух!
- Уделывай, - пожал плечами парень и отошел в сторонку. Хрустнув пальцами, Мицу ухмыльнулась и создала Каменную Длань. Воскликнув «Погнали!» Мицу напрыгнула на химеру и нанесла сокрушительный удар в тварюге в череп. Но та оказалась невероятно верткой и ускользнула в сторону, оставив Асагами ни с чем.
- Ах ты скотина! – возмущенно заорала Мицу и послала ей вдогонку Гевер. И вновь химера с какой-то сверхъестественной ловкостью ускользнула от снаряда и подразнила Охотницу, высунув длинный раздвоенный язык.
- Ты продула, Мицу, хватит, - властно произнес Кендзи, выступая вперед. – Моя очередь. Der Tanz Der Schatten!
Тьма вокруг них ожила и набросилась на химеру, за пару секунд порвав ее на сотню маленьких медвежат.
- Здорово! – захлопала в ладоши Мицу. – А ты заметно улучшил свои навыки!
- Еще бы! – выпятив грудь, подбоченился Гото. – Ведь я уже Главный Магистр!
- Иди ты! – округлила глаза Мицу.
- Я взял Мимико в жены!
- Мимико-тяааан… Нееет!
- А в качестве выигрыша… - театральная пауза. -  Я забираю у тебя всю юрийную мангу!

- НЕЕЕЕЕТ!!!
Асагами разбудил истошный вопль, казалось, поставивший на уши всю гостиницу. Девушка подскочила на кровати и, неизвестно почему, собралась дать деру, но запуталась в простыне и растянулась на полу. Вопль тут же оборвался, сменившись жалобными стенаниями.
- Доброе утро, город Фуюки, - прохныкала Мицу, потирая ладошкой покрасневший лоб. – Доброе утро, Яни.
- Доброе, госпожа, - раздался в ее голове умиротворяющий голос Яни. – Я, конечно, понимаю, утро достаточно хмурое, но убиваться-то и кричать по этому поводу зачем?
Мицу покосилась на окно. Мелкий дождь вырисовывал водяными струйками на стекле затейливые узоры на фоне рваных серых тряпок облаков, которые, казалось, свешивались с неба на крыши домов. Мицу вспомнила матово черные небеса, готовые рухнуть на нее в любой момент, перед тем, как она добралась до гостиницы. Похоже, ночью творилась самая настоящая природная вакханалия, но даже ее не хватило, чтобы разбудить зверски уставшую Мицу.
- Мне приснился кошмар, - пробормотала Мицу, чувствуя, как вместо ушибленного лба уже краснеют щеки.
- Да ну? – протянула Яни так ехидно, что по обнаженному телу Мицу промаршировала целая рота мурашек. – Опять кто-то отбирал твои книги с картинками девичьей однополой любви?
- Аааа! – вскрикнула Мицу, схватив слетевшую на пол простыню и замотавшись в нее, вмиг став похожей на монашку. – Как догадалась?!
- Как  будто что-то еще в этом мире способно тебя так сильно напугать, - хмыкнула Яни. Асагами надулась и показательно отвернулась от лежащего на тумбочке пистолета.
- И… И совсем не поэтому! Просто…
- Короче, госпожа, - резко сменила тему Яни. – Ты чистить меня будешь или нет?
- Да, да, сейчас… Маленькая эгоистка, - едва слышно пробурчала Мицу, вставая с пола и потирая замерзшую от долгого контакта с холодным паркетом попку.
- Я все слышала, несносная девчонка! – сладким голосом пропела Яни. Отмахнувшись, Асагами проковыляла к оставленной в прихожей сумке и извлекла из нее завернутые в несколько тряпочек ершик для чистки ствола и несколько кисточек разной жесткости и небольшую, стилизованную крестом бутылочку с густой янтарной жидкостью, излучающей слабое свечение, - освященную смазку.
- Вааа! Я ее обожаю! – раздалось восхищенное восклицание Яни. – Давай же скорей! Я просто не могу ждать!
- О Создатель! По какой своей прихоти ты сделал канониссой столь нетерпеливую особу! – деланно воздела взор к потолку Мицу, возвращаясь со всем этим добром к кровати. – Кстати, это последняя смазка. Наслаждайся, пока можешь, я в Церковь за ней не побегу!
- Ну госпожаааа….!
- Чего ты ноешь? Ты паладин или кто? Ладно приготовься, я начинаю.
Разложив приспособления для чистки перед собой на кровати, все еще голая Мицу поджала под себя ноги и мягко коснулась пистолета телекинезом. «Кольт» плавно спорхнул с тумбочки и завис перед Мицу, чьи глаза были плотно зажмурены. В следующую секунду пистолет разъединился на составные части, словно его прямо в воздухе невероятно быстро разбирали невидимые руки. Однако самым критическим моментом было не это. На лбу Мицу от напряжения выступили капельки пота, когда средь деталей показалось миниатюрное солнце, испускающее ровное мягкое свечение. Кристаллизация души Яни, очень похожая на топаз невероятной красоты.
Одна из кисточек поднялась в воздух и погрузилась в бутылочку со смазкой, после чего начала тонким слоем наносить янтарную жидкость на филактерию.
- Хиии… Щекотно!
- Я знаю, что щекотно, я это при каждой чистке слышу! Хватит меня отвлекать!
Ловко меняя кисточки, Мицу тщательно чистила и смазывала каждую деталь пистолета, часть за частью собирая его вокруг филактерии Яни. Наконец, чистенький и сияющий «Кольт» предстал перед девушкой во всей своей красе, и Мицу облегченно выдохнула, слезла с кровати и потянулась, разминая затекшие плечи. 
- Хорошо-то как! – словно мало дите, радовалась Яни. – Синхронизация с оружием просто отменная! От всей души благодарю, госпожа! Я вновь готова всецело отдать себя в услужение тебе!
- Будь у тебя тело, я была бы более рада этим словам, но все равно спасибо, - невнятно пробормотала Мицу, направив свои стопы к бесформенной куче в кресле, чтобы, наконец, одеться.
- Эээ?!
- Да шучу я, шучу. По крайней мере, частично
Одной рукой пытаясь унять лохматое нечто, в которое превратились ее волосы, другой Мицу пыталась найти то самое, что всегда стояло на страже всех женских прелестей. На то, чтобы отыскать трусики и бюстгальтер, Асагами убила чуть ли не пять минут, причем и то и другое почему-то оказалось распихано по карманам плаща.
Наконец, одевшись, Мицу протянула руку в сторону тумбочки. Защитные очки услужливо прыгнули ей в ладошку, и она тут же нацепила их на законное место, то бишь, на лоб.
- Ну что, Мицу, давай делать то, зачем мы пришли в этот город.
Асагами замерла. Мрачные мысли не давали ей покоя и наполняли ее безотчетной тревогой. Времени наверняка еще было в избытке, но если что-то опять пойдет не так…
- Яни, ты же знаешь, кто такая Акаги на самом деле, - тихо проговорила девушка. – Мы долго это скрывали, но сейчас именно то время, когда она должна узнать правду.
- Скоро ей исполнится пятнадцать.
- И я надеюсь, что она будет к этому готова. Думаю, медальон все еще с ней. Иначе она бы… не пережила эти два года.
- Идем, госпожа. До полнолуния еще есть время.
И Асагами Мицу покинула свою комнату, чувствуя, как на ее плечи наваливается тяжкая и безрадостная доля. Но она знала, что именно ей суждено ее внести.

Вход, холл

Отредактировано Asagami Mitsu (27.10.2011 01:25)

+2

5

Акаги, Мицу - общий пост

Дата: 4 августа
Время: 19.00 - 21.00

Мияма, Эдомая

— Как думаешь, мы выглядели подозрительно?
Ты еще спрашиваешь… Акаги ей всю стойку кровью закапала. Я вообще удивляюсь, как нас еще местная стража не скрутила.
Что-то проворчав себе под нос, Асагами хекнула, поправив потихоньку съезжавшую с ее плеч бесчувственную Акаги, и продолжила свои попытки открыть дверь номера ключом. Задача эта была, мягко говоря, непростой, если учесть, что одна рука Мицу придерживала девочку, а вторая была занята сумкой.
Когда Мицу с идиотской улыбкой, словно вопрошавшей «Как бы повиртуознее соврать?», ввалилась в гостиницу и подошла к приемной стойке, уже знакомая ей Наоми явно потратила немало силы воли на то, чтобы сохранить невозмутимость. Несколько секунд она, не мигая, смотрела на висевшую за спиной Мицу Акаги с нахлобученным на голову капюшоном. Когда Охотница извиняющимся тоном поинтересовалась, свободен ли еще тот номер, который она брала не так давно, Наоми покосилась на кровь, капавшую из-под капюшона на столешницу, тяжело вздохнув, пробормотала: «Ну вот, опять» - и, приняв заранее раздобытые в сумке Акаги деньги, вручила Мицу ключ от номера.
— А ведь она даже не удивилась, — задумчиво пробормотала Мицу, попав, наконец, ключом в замочную скважину.
Ты свой первый визит вспомни, — хмыкнула Яни. — С ним мало что сравнится.
— Ну да, конечно, — кисло улыбнулась Асагами и попыталась вместе со всей своей ношей протиснуться в дверной проем.
БЭМС!
Голова вновь съехавшей с ее плеча Акаги встретилась с косяком. Послышался слабый стон, и девочка вмиг потяжелела еще на несколько килограмм.
Ты все-таки добить ее решила? Вооот оно что… — протянул голос в ее голове.
— Нет, я… сейчас… Так… Вот… Ой, ядрена вошь!
Засуетившись, Мицу споткнулась о порог, и началось неизбежное падение. Каким-то неведомым образом извернувшись в воздухе, Мицу брякнулась на спину, чтобы поймать безвольное тело ее ученицы. Приземлившаяся на нее Акаги вышибла из легких Асагами весь дух.
— Охх… За что мне все это?
Сетуя на проделки жестокой судьбы, Мицу не заметила, как кровь, скопившаяся на губах лежавшей на ней Акаги тонкой струйкой стекла ей в рот.
Нет! Сплюнь бяку!
— А..?
Глоть.
— А? А… Кхааааааа!
Столкнув с себя Акаги, Мицу скрюченными пальцами вцепилась в свою шею и захрипела. Грудь словно пронзил раскаленный прут. Боли, однако, не было – лишь невыносимое жжение.
Кровь Акаги вызвала в организме Охотника на Демонов защитную реакцию, призванную изгнать прочь нечестивую материю.
Царапая ногтями паркет, Мицу поползла в ванную к унитазу. Скверна в крови Акаги быстро проникла сквозь стенки сосудов и смешалась с кровью Мицу. Однако, организм Охотницы закаленный многолетними тренировками и искусственно напичканный самыми разнообразными антителами и защитными механизмами, быстро изолировал область заражения, нагрел пораженную кровь и вывел ее обратно в желудок. Мицу натужно захрипела, и ее вырвало дымящейся алой жидкостью. Силы в один миг покинули ее, но Мицу успела вовремя отпрянуть и растянуться на полу, дабы не ухнуть головой в унитаз.
— Говорили мне маменька с папенькой, не стоит пить чужую кровь, — тяжело дыша, пробормотала Асагами, вытирая дрожащей рукой с лба крупные капли пота.
Думаю, они не это имели в виду… — прогудел в ее голове голос Яни.
В ванной запахло нагретым железом. Кое-как поднявшись на ноги, Мицу спустила воду и, подойдя к раковине, открыла кран. Набрав в пригоршню холодной воды, девушка с наслаждением умылась и, спустя пару минут, вернулась в гостиную, где на полу распласталась Акаги. Прерывистое сопение говорило о том, что ее бессознательное состояние сменилось не самым приятным сном.
С тяжелым вздохом Мицу изучила Акаги – ее кровоточащие ссадины, кровопотеки, грязное лицо и мятую одежду. Аккуратно взяв девочку на руки, Асагами уложила ее на кровать, быстро раздела и потащила в ванну.

Омывая тело Акаги теплой водой, мягко втирая шампунь в ее длинные карминовые волосы, Асагами никак не могла избавиться от горького комка в горле. Много лет назад, когда отвращение к Акаги сменилось нежностью и чуть ли не материнской любовью, Охотница пообещала себе, что сделает все возможное, чтобы оградить девочку от жестокости этого мира и подарить ей лучшее будущее. Теперь же она с нестерпимой болью в сердце смотрела на десятки шрамов, покрывавших некогда незапятнанное болью и насилием тело Акаги. Пышущее энергией лицо, на котором зачастую появлялась кривая ядовитая усмешка, сейчас стало живым воплощением измождения и усталости.
По щеке Мицу скатилась одинокая слеза.
— Что мы сделали не так, Яни…?
Мицу…
— Мы обещали защищать ее. Верили, что все будет хорошо, что наших сил хватит, чтобы уберечь ее. А теперь… посмотри на нее. Бедняжка…
Мицу, пойми, — мягко начала Яни, стараясь не задеть неправильную струнку в душе Асагами, — мы сделали все возможное, ты и я. Но… дикого зверя невозможно взрастить в неге и гармонии…
— Нет! — воскликнула Мицу, вскакивая на ноги. — Это не так! Акаги – пленница собственного разума, заложница демонической скверны! Будучи одинокой в своей отчаянной борьбе, она потянулась к нам с тобой в надежде, что мы сможем ее освободить!
Глаза Мицу полыхали огнем. Нарочито легкомысленное поведение, шутки, готовые слететь с языка, исчезли без следа – никогда еще она не чувствовала в себе такую отчаяние.
— У нас еще есть шанс, — пробормотала Мицу. — И я освобожу ее! Или сдохну как никчемная мать..
Повисла напряженная тишина.
Освободишь..? — настороженно спросила Яни. Мицу не ответила. Глаза ее на секунду прояснились, словно ей на ум пришла очевидная мысль.
Мицу, что ты..?
В глазах Охотницы разгорелся нездоровый огонек. Губы исказила безумная улыбка. Дрожащие руки потянулись к шее Акаги, такой тонкой, такой беззащитной…
Такой хрупкой….
— Что ты делаешь?! Прекрати! — закричал отрезвляющий голос в ее голове.
Асагами брякнулась на колени и, не в силах больше сдерживаться, зарыдала от ненависти к самой себе.

Раскопав в сумке Акаги чистое нижнее белье, Асагами с пару минут повозилась с лежащей на кровати девочкой, после чего облачила ее в свою рубашку, сама оставшись в майке.
— Думаю, в качестве пижамы сойдет, — кивнув сама себе, пробормотала Мицу, кое-как оторвав глаза от на удивление соблазнительного зрелища на кровати.
Сейчас Акаги как никогда раньше походила на обычную девочку-среднеклассницу, спящую в своей комнате после изнурительной учебы, кружков и секций.  Нежная чистая кожа, хоть и покрытая местами рубцами, словно так и просила коснуться ее; с чуть приоткрытых губ срывалось прерывистое дыхание; длинные карминовые волосы походили на дикий необузданный костер застывший в своем природном величии…

Пока Мицу любовалась своей девочкой, в ее голове раздался голос Яни:
И все-таки странно… Почему она тогда напала на нас и попыталась сбежать?
Асагами лишь пожала плечами. Ей совсем не хотелось вновь вспоминать то, что произошло в закусочной. Однако, этот вопрос тоже никак не шел из ее головы.
Такое чувство, словно она увидела в тебе самого страшного врага. Страшного, понимаешь?
— Это что еще за намеки? — надулась Асагами. По ответному тону Яни можно было сказать, что, будь у нее сейчас глаза, она бы воздела их к потолку.
Зри в корень, дура. Разве не заметила, как она бежала от тебя, даже не пытаясь толком сопротивляться? Это был страх, Мицу, панический ужас! Согласись, будь ты просто ненавистным врагом, я не думаю, что ты покинула бы закусочную при всех своих конечностях. Но Акаги бежала… словно видела в тебе врага, которого боялась больше всего на свете.
От слов подруги у Мицу вновь защемило сердце. Душевная боль была такой сильной, что она не в силах была что-либо сказать. На глаза вновь навернулись слезы.
Но я думаю, что дело не в тебе, — поспешно произнесла Яни. — Положи меня ей на грудь… Ну же, смелее, я не сделаю ей больно.
Замершая было в нерешительности в дюйме от кобуры, рука Мицу вытащила пистолет.
Рубашку не расстегивай, нам тут лишние ожоги не нужны.
Асагами аккуратно опустила «кольт» на грудь девочки и медленно отошла в сторону. Несколько секунд ничего не происходило. Пистолет мерцал мягким светом на груди Акаги, которая все так же прерывисто дышала, словно видела дурной сон.
Вот оно что… — прогудел голос Яни. — У нее блок в подсознании. Очень грубая работа, но в эффективности, тем не менее, не откажешь. Мне кажется, она использовала свой демонический взгляд на самой себе.
— Это как? — тупо спросила Асагами.
А вот так, — раздраженно отозвалась Яни. — С помощью зеркала посмотрела себе в глаза. Думаю, она внушила себе, что ты – ее злейший враг.
— Но… зачем? — тихо проговорила Мицу. Воцарилась неловкая тишина. Наконец, голос в ее голове медленно произнес:
Может… она тем самым хотела держаться подальше, избавив тебя тем самым от проблем. Согласись, если бы она хоть мельком увидела тебя, то убежала бы прочь и спряталась так, что ты вовек бы ее не нашла. Она любит тебя, Мицу, и не хочет подвергать опасности своим присутствием.
«Прости, мама»…
Полыхающая штаб-квартира Организации и прощальные слова Акаги ярким огнем вспыхнули перед ее внутренним взором.
Комок в горле стал просто невыносим.
Тело Акаги вдруг охватили судороги. На лице спящей девочки отразилась невообразимая мука. Асагами запаниковала, но не успела что-либо предпринять, поскольку судороги исчезли так же быстро, как и появились, и Акаги затихла.
Готово, — глухо произнесла Яни. — Я уничтожила блок. Теперь надо дать ей отдохнуть.
— Хорошо…. Спасибо тебе, подруга, — облегченно вздохнув, улыбнулась, наконец, Асагами. Голос в ее голове хихикнул.
Было бы, за что. Так, оставь меня на ее груди, я постараюсь стабилизировать ее сон. И займи себя чем-нибудь, а то бездельничающие Мицу опасны для общества.
Рассмеявшись, Охотница радостно кивнула. На душе стало заметно легче, комок в горле начал потихоньку исчезать.

Почувствовав приподнятое расположение духа, Мицу извлекла из сумки Акаги еще немного наличности и быстро смоталась в ближайший продуктовый магазин за продуктами.
Что-то мурлыча себе под нос, Асагами отправилась на кухню и спустя какое-то время и уйму мучений сумела сготовить аппетитные на вид тамако и немного риса с яйцом.
Поставив еду на стол, Мицу на цыпочках подкралась к кровати.  Акаги лежала все так же неподвижно, скованная сном. Не удержавшись, Асагами наклонилась, чтобы нежно поцеловать ее в лоб…

Боль в груди расцвела внезапно, спустя считанные доли секунды после того, как глаза Акаги неожиданно распахнулись.

Берегись! — раздалось в ее голове. Но было уже поздно.
Мицу повалилась на пол, судорожно хватая ртом воздух. Через мгновение на нее с рычанием накинулось само воплощение злобы и ярости. Колено Акаги сдавило Мицу горло, грозя раздавить кадык, словно перепелиное яйцо.
Взгляд Асагами, полный мольбы, отчаяния и грусти встретился с глазами Акаги, бурлящими омутами первородного безумия. Когда, казалось, жизнь уже готова была покинуть тело Охотницы, давление на ее горло вдруг ослабло. Глаза Акаги прояснились.
— Ты…
Девочка отпрянула от Мицу прочь, словно от прокаженной. Асагами закашлялась и попыталась сесть.
Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга. На лице Акаги отчетливо читались смятение и недоумение. Спустя минуту девочка, наконец, поднялась на ноги, пошатываясь, проковыляла обратно к кровати и тяжело опустилась на нее, обхватив плечи руками. Губы ее приоткрылись.
— Я все вспомнила.     

: Akira Yamaoka, Mary Elisabeth McGlynn - Tender Sugar

Отредактировано Asagami Mitsu (15.09.2014 22:43)

+1

6

Дата: 4 августа
Время: 21.00 - 23.17

Акаги, Мицу - общий пост

В старом святилище царил мрак, разбавляемый лишь редкими лучами лунного света, которые проникали внутрь сквозь квадратное окно в крыше. Обветшалые стены зловеще поскрипывали под натиском порывистого зимнего ветра.
У большого алтаря в центре святилища сидела на коленях маленькая фигурка. Юрине усердно зачитывала сутры, закрыв глаза и сложив ладони на уровне груди. Закончив очередную молитву, она вздохнула. Облачко белого пара лениво поднялось вверх и затерялось под потолком. Девочка бросила взгляд в сторону ближайшей стены.
— Юрико! — укоризненно воскликнула она. — Хватит спать!
Высившаяся у стены груда одеял пошевелилась, и оттуда показалась копна растрепанных черных волос. Вслед за копной на свет божий показался маленький ротик, который душераздирающе зевнул.
— Отстань, — буркнула Юрико и потерла кулачком заспанные глаза.
— Мы должны молиться, Юрико.
— Ну а мне все равно. Когда же это все кончится? Еще немного, и я просто помру от скуки.
Прошло уже три дня, как их заперли в этом святилище. Все это время они должны были очищаться душой и тело и усердно молиться перед грядущим ритуалом. Два раза в день им приносили еды, но на этом связь с внешним миров заканчивалась.Юрине восприняла все это с должным рвением и до сих пор не сомкнула глаз, лишь изредка отлучаясь от алтаря, чтобы размять затекшие ноги. Юрико же, наплевав на все это, просто спала большую часть времени.
— Отдохни, сестренка, — произнесла Юрико, поднимаясь на ноги и с наслаждением потягиваясь. – Видела бы ты себя со стороны, жуть.
Юрине слабо улыбнулась. На ее бледном лице отчетливо выделялись впалые щеки и густые тени под глазами, которые казались, были единственными, что продолжало излучать жизненный свет.
— Нет. Я буду молиться за грядущее. Если ритуал пройдет успешно, мы с тобой всегда будем вместе. Разве это не здорово?
— Мы и так всегда вместе. Неужели тебе этого мало?
На радостную улыбку сестры Юрико ответила лишь сомнительным смешком. Грядущий ритуал не пробуждал в ней ничего, кроме скептицизма. Поэтому она и не придавала молитвам никакого значения.
В этот момент девочки одновременно подняли головы. В оконце показалась идеально круглая луна.
Внутри алтаря что-то щелкнуло, и он вдруг медленно отъехал в сторону, открывая спрятанную под ним дыру, вглубь которой вела крепкая веревочная лестница.
— Пора что ли? — нахмурилась Юрико. Юрине же, наоборот, аж засветилась от предвкушения.
— Идем! — воскликнула она и на подрагивающих ногах устремилась к дыре.
— Юрине, подо…  — начала было Юрико, но ее сестра уже исчезла из виду. Было лишь слышно, как стучали ее гэты по ступенькам лестницы.
Оставшись одна, Юрико вдруг поежилась. Старое святилище в один момент превратилось в угрюмое и безжизненное место. Старые стены угрожающие скрипели, словно готовые вот-вот обрушиться и похоронить под собой незадачливую девочку. Вцепившись пальцами в ворот своего кимоно, Юрико боязливо огляделась и…
— Чтоб тебя… Юрине, подожди меня!

На дне ямы было темно. В тусклом свете луны, который едва доставал досюда, можно было разглядеть лишь чернеющий проем ведущего неизвестно куда тоннеля.
— Мне и прежде все это не нравилось, но теперь… — пробормотала Юрико, пытаясь хоть что-то разглядеть во мраке, но тщетно – слабые лучи лунного света угасали всего лишь в паре метров от девочек, захлебываясь в густой черноте. Откуда-то издалека доносились звуки буддистских сутр, которые читало большое количество голосов.
— Ч-что ты такое говоришь! — Юрико невольно вздрогнула, когда руки сестры обхватили ее предплечье. — Ну же, идем. Здесь нечего бояться.
Однако, уверенные слова Юрине предавали ее дрожащие руки. Юрико тяжело вздохнула.
— Я не понимаю, зачем нам все это…
— Это ритуал единения, после которого мы всегда будем вместе, как и многие до нас. Разве это не здорово?
Юрине уже в который раз говорила об этом, словно была одержима предстоящим ритуалом. Юрико отчасти понимала ее нетерпение. Она, конечно, любила свою сестру, как никого другого, но та была робкой, вечно чего-то боящейся плаксой, которая ни на шаг не отходила от более спокойной и независимой Юрико. Поэтому неудивительно, что она так желала события, которое навсегда свяжет ее с любимой сестрой, рядом с которой она чувствовала себя в безопасности.
Юрико посмотрела на прижавшуюся к ней Юрине. Лунный свет играл на ее блестящих черных волосах и белой коже, и, несмотря на дрожь во всем теле, в ее больших глазах отчетливо читалась уверенность.
— …Ладно, идем. Держись рядом.
И девочки окунулись во мрак. Не успели они пройти и несколько шагов, как Юрико уже вытянула левую руку в сторону и нащупала холодную каменную твердь подземного прохода, чтобы хоть как-то соориентироваться в пространстве. Им оставалось лишь надеяться, что здесь нет никаких ответвлений, и они не заблудятся…
Они шли уже несколько минут. Несмотря на то, что их глаза уже привыкли к темноте, разглядеть что-либо, кроме смутных очертаний стен практически не удавалось. Они то и дело спотыкались о камни. Прошла еще пара минут, когда Юрине вдруг всхлипнула и прохныкала, что, кажется, разбила палец на ноге. Юрико умудрилась нащупать подле себя относительно большой валун и усадила на него сестру, решив сделать передышку.
— Сестренка…  больно…
— Надо же, до крови, — пробормотала Юрико, наклонившись и потрогав ногу Юрине. Ее таби пропитала теплая жидкость. — Неудивительно, в такой-то темноте…
— Сестренка…
— Мм?
— Мне страшно… Мы потерялись? — тихо спросила Юрине. Казалось, она вот-вот расплачется.
— Н-нет, что ты! — поспешно воскликнула Юрико и замахала руками, хоть и зная, что сестра ее все равно не видит. — Слышишь, голоса все ближе, значит, мы скоро дойдем. Давай, поднимайся и…
Вдруг совсем рядом с ними раздался шорох. Девочки замерли, словно каменные изваяния.
— Слышала..? — послышался свистящий шепот Юрине.
— Да. Как думаешь, что это?
Повисла напряженная тишина. Видимо, у девочек в головах за одно мгновение зародилась ровно одна и та же мысль, поскольку они одновременно испуганно охнули.
— Неужели… п-п-призрак?
— Где призрак?! — внезапно раздался не менее испуганный голос, и девочек вдруг ослепил яркий свет. Юрико заорала так, что державшая в руках фонарь Кириха (а это была она) изумленно отшатнулась и чуть не упала. Юрине замерла, словно громом пораженная, после чего неожиданно расплакалась.
— Я… описалась.. Уааа-аа!!
Через секунду к ее рыданиям присоединилась Юрико. Кириха поспешно подпрыгнула к плачущим племянницам и заключила их в свои объятия.
— Ох, бедняжки простите меня. Я просто хотела вас немножко испугать, но не думала, что вы так отреагируете… Хехе.
Всхлипывающая Юрико обиженно ткнула своей тете кулаком в бок. Та охнула от боли. Когда девочки более-менее успокоились, Кириха покачала фонарем в руке и произнесла:
— Я уже давно вас тут поджидаю, чего вы еле плететесь?
— А сама как думаешь? Мы же не кошки, чтобы в темноте видеть.
— Я бы хотела стать кошкой… — тихо пробормотала Юрине, ни к кому особо не обращаясь. Кириха улыбнулась и погладила девочку по голове. Та довольно прищурилась.
— Что ты здесь забыла, тетя Кириха? — спросила Юрико, сложив руки на груди и с подозрением глядя на седоволосую девушку.
— Решила вас встретить. Неправильно это, заставлять восьмилетних девочек бродить по темному подземелью. Не по правилам, конечно, вмешиваться, но мне как-то плевать. Повезло вам, что в другой тоннель не забрели, иначе ищи-свищи вас тут потом…
Значит, здесь все же есть ответвления… От этой мысли по спине Юрико пробежался неприятный холодок.
Девочки пристроились к Кирихе по бокам, и троица двинулась дальше, туда, где уже можно было разглядеть тусклое свечение множества факелов. Неизвестно почему, но ощущалась какая-то тяжелая скорбная атмосфера.
— Тетя Кириха..? — подала вдруг голос Юрине.
— Что такое? — повернула к ней голову Кириха. Улыбка ее почему-то казалась натянутой.
— А это правда, что после этого ритуала я всегда буду вместе с сестренкой?
— Юрине, как же ты надоела… — вздохнула Юрико. После таких слов, казалось, впору рассмеяться, но Кириха вдруг напряглась и отвела взгляд, словно не в силах заставить себя смотреть племяннице прямо в глаза.
— … Да, девочка моя. Вроде того…
— Что-то не так, тетя? — спросила Юрико, чувствуя, как в ее груди начинает шевелиться какое-то мрачное предчувствие.
Кириха промолчала. Однако, спустя пару минут, она прошептала – едва слышно, но от Юрико это не ускользнуло:
— Угораздило же вас родиться близнецами…       

Они оказались в огромной куполообразной пещере, освещенной сотнями факелов и битком набитой людьми. Здесь присутствовали как привычные девочкам обитатели поместья, так и совершенно незнакомые люди – видимо, гости-жители окрестных деревень на территории клана и собравшиеся со всей страны ближние и дальние родственники семьи Амакура, которые не хотели пропускать столь значимое событие.
В воздухе плавала странная музыка, которая, казалось, пьянящими волнами проникала прямо в мозг. При появлении близняшек толпа оживленно загудела. Юрине испуганно прижалась к Юрико, которая тоже чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке.
— Тетя Кириха…?
Однако, девушка бесследно пропала, видимо, удалившись туда, где находились их родители и брат с сестрой. Толпа обступила их и понесла их вперед, словно поток воды мелкую рыбешку.
Странная музыка мешала Юрико сосредоточиться. Мысли в ее голове превратились в настоящую мешанину. Едва соображая, куда их ведут, она просто перебирала ногами, пока толпа не вынесла их к центру пещеры, где в потолке зияла огромная дыра, открывавшая вид на безоблачное звездное небо, на котором царила властительница ночи – идеально круглая большая луна.
Их подвели к большому плоскому камню, рядом с которым возвышался облаченный в церемониальные одежды глава клана в окружении верховных жрецов. Гомон толпы острыми кольями вонзался в разум Юрико, но, стоило ей увидеть луну в небе, как в голове у нее внезапно прояснилось, словно свет ночного светила разрушил шоры на ее сознании.
Это музыка… Лунная мелодия, звуки душ, доступные только Цукимори, про которые ей рассказывала мама. Однако, вместо теплых ощущений при звуке этой мелодии, которые сулили мамины слова, Юрико сковал необъятный страх. В этой музыке не было ничего чистого: казалось сам воздух сочился хаосом и гнилью. Мелодия, которую источала исступленная толпа, была чудовищно искажена и внушала девочке лишь космический ужас. Юрико хотелось рухнуть на каменный пол и обхватить голову руками, но тело, словно понимая, что ее это не спасет, не подчинилось.
И она была не одна в этих ужасных ощущениях. До слуха девочки донесся отчаянный крик:
— Нет! Прекратите! Разве вы не слышите? Она кричит, она бьется в агонии! Девочки… девочки мои!
Юрико резко развернулась, окидывая взглядом неистовствующую толпу, и увидела маму, которая изо всех сил рвалась сквозь плотные ряды людей. Лицо ее было искажено болью, из глаз ручьем текли слезы. Отец с братом с трудом сдерживали ее с выражением душевной муки на лицах. Рядом замерли, словно статуи, старшая сестра и тетя Кириха, которые скорбно опустили головы, не в силах смотреть на это.
— Мама..?
Юрико увидела, как другие члены клана Амакура уводят ее семью, и сердце девочки сжала ледяная рука. Чувствуя подкрадывающуюся панику, девочка повернулась к своей сестре. Но та была словно чем-то опьянена. Глаза опустели и лишились воли, на губах застыла улыбка, при виде которой Юрико невольно отшатнулась. Юрине купалась в лучах лунного света, не отрывая взора от дыры в потолке, в которую заглядывал лик небесного светила.
— Юрине… Юрине!!! — схватив сестру за плечи, Юрико затрясла ее, отчаянно пытаясь привести в сознание. Оторвав взгляд от потолка, Юрине медленно повернула голову. Взгляд ее пустых глаз едва не исторг из груди Юрико крик. Скованные неестественной улыбкой губы приоткрылись, и Юрине тихо произнесла:
— Сестра.
Ее голос заставил Юрико медленно отступить. От робкой, вечно плачущей, но неизменно любимой тихони Юрине не осталось ни следа. Юрико не узнавала это… существо, излучающее дьявольское вожделение.
— Эй, что происходит? Что вы сделали с моей сестрой? — гневно воскликнула она, глядя на главу клана. Жрецы удивленно переглянулись. Очевидно, что-то пошло не так. И Юрико знала, что именно.
Ведь она не поддалась трансу, в отличие от ее сестры.
— Э… Эй, вы чего творите?! Мне больно, отпустите меня, сволочи! — заорала девочка, когда жрецы вдруг схватили ее за руки и силком уложили на холодный плоский камень. Стоило потоку лунного света коснуться ее тела, как девочка судорожно вздохнула. Неведомая сила луны сковала ее мускулы. Огромный белый глаз равнодушно взирал на нее сквозь брешь в потолке.
Внезапно на ее лицо упала тень. С трудом сфокусировав зрение, Юрико увидела, что это Юрине, которая тоже забралась на камень и уселась на нее сверху.
— Сестренка, — произнесла она все тем же преисполненным пугающего умиротворения голосом. — Мы будем вместе… Всегда… всегда…
— Юрине, что..?
Руки Юрине вдруг с невероятно силой сжали шею Юрико. Девочка задергалась, пытаясь вырваться, но жрецы держали ее крепко. В голове у нее за один момент пронесся целый калейдоскоп мыслей. Почему? Почему все это происходит? Почему она? Почему жизнь так несправедлива?
Улыбка Юрине ужасным ожогом запечатлелась в ее сознании.
И когда последняя искорка жизни уже почти угасла в теле Юрико, в ее голове неистовым пламенем вспыхнула последняя мысль, полная боли, ненависти и злобы.
За что? Что я не так сделала? Почему? Ненавижу…. Ненавижу! ВСЕХ ВАС НЕНАВИЖУ!!!

***

Закончив свой рассказ, Акаги замолкла и невидящим взором уставилась на свои ладони. Было ясно, что это жуткое откровение далось девочке с большим трудом: дрожь сотрясала все ее тело, заостренные зубы были обнажены в гримасе, словно она испытывала физическую боль.
Мицу сидела на полу, не в силах заставить себя пошевелиться. Сказать, что раскрывшаяся истина поразила ее до глубины души – значит, не сказать ровным счетом ничего. Минуты, за которые Акаги превратилась из своевольной и независимой бунтарки в жалкую девочку, над которой довлела беспросветная тень кошмарной  трагедии, жуткими шрамами запечатлелись в разуме Охотницы. Сейчас она видела лишь измученное дитя, которое бросили и безжалостно лишили жизни по чьей-то прихоти.
Мицу тихонько выдохнула, осознав, что невольно затаила дыхание где-то на середине рассказа Акаги. Последние лучи заходящего солнца падали на спину девочки, резко обрамляя ее силуэт и затеняя детали, отчего девушке стало совсем не по себе. Красная челка упала на лицо Акаги, сокрыв ее глаза в тени. Мицу протянула к ней руку и попыталась сказать хоть что-нибудь – успокоить, утешить, посочувствовать – но слова никак не желали слетать с ее уст, словно осознавая собственные блеклость и неуместность.
Акаги, милая… мы не… — послышался вдруг голос Яни. Мицу лихорадочно нашарила взглядом пистолет в полуметре от себя и, поспешно цапнув его, прижала в груди, искренне опасаясь за сохранность своей подруги. Прерывая несостоявшиеся утешения, Акаги медленно поднялась с кровати.
— Ты знала? — в угрожающем тоне девочки отчетливо слышался голос самой смерти. Ее обнаженные ноги дрожали, а из широко распахнутых багряных глаз, клубящихся  безумием, текли слезы. Это невиданное зрелище повергло Мицу в такой ужас, что у нее отнялись ноги, и она принялась судорожно отползать прочь. Однако, не прошло и пары секунд, как Акаги уже нависла над ней. Два уголька, полыхавшие под челкой девочки, на удивление быстро развязали Мицу язык:
— Я… я слышала про ритуал клана Амакура, но думала, что сестроубийцы – лишь метафора! К-клянусь тебе, я не знала, что все настолько ужасно, Акаги! Акаги!!
Девочка вдруг рухнула на колени и оказалась в объятиях ошарашенной Мицу. Плечи Акаги содрогались с такой силой, что Охотница прижала ее, свое самое дорогое сокровище, к груди и принялась нежно гладить ее взлохмаченные карминовые волосы. Однако, Акаги, казалось, утратила чувство реальности. Мицу чувствовала, как она бездумно покачивалась взад-вперед. Слух девушки уловил бормочущий шепот, слетавший с губ девочки, искаженных не то улыбкой, не то гримасой боли.
— Как они посмели? За что? Что я сделала плохого? Не прощу… не прощу, не прощу. Ритуал… не удался. Оказалась сильнее… сильнее, да, сильнее чем Юрине… Бедная, моя сестра, бедняжка. Слабая кровь… Не Цукимори. Не слышала лунную мелодию… Лунную. Мелодию. Луна… Лу.. Лу    на… Луна… Ха… Хаха… Ахахахахаахаааа!!!
Крепко обнимая Акаги, которая заливалась безумным смехом, Мицу лихорадочно соображала. Шестеренки в голове не привыкшей к построениям логических заключений Охотницы вертелись с поражающей скоростью.
Она знала, что в таинствах клана Амакура каким-то образом большую роль играла луна. Это око ночи даже присутствовало на их знаке. Видимо, во время ритуала над Юрине возобладала таинственная сила ночного светила. Но почему это не подействовало на Акаги? Явного ответа на этот вопрос не было.
И тут Мицу вспомнила. Лунная мелодия… Песня Цукимори. Точно! Канувший в небытие опальный клан Цукимори тоже был связан с луной. Похоже, что кровь клана, передавшаяся от матери, была сильнее именно в Юрико, что помогло ей избежать воздействия таинств Амакура.
Когда-то из старых записей в библиотеке штаб-квартиры Организации Охотников на демонов Асагами узнала, что у Цукимори большим знамением было лунное затмение. Они считали, что во время этого события на затемненном лике луны открывались врата в иной мир, и души мертвых ступали на бренную землю. В день лунного затмения клан устраивал большое празднество и общался с умершими, слушая мелодию луны и играя песнь Цукимори, которая объединяла воедино души живых и усопших.
Однако, даже во время обычного полнолуния Цукимори сильно менялись. Даже в такие моменты они слышали голоса мертвых и могли часами стоять под лунным светом, зачарованно глядя в небеса. В жизни членов клана было два критических момента: в восемь и пятнадцать лет у них случалось обострение, когда любое полнолуние могло лишить человека разума, стоило ему лишь попасть под лунный свет или увидеть ночное светило. Причины этому были неизвестны. В дни полнолуния дети этих возрастов обычно собирались в главном храме клана и молились всю ночь напролет.
Юрине стала Акаги именно в восемь лет… Неужели беду спровоцировало именно полнолуние? Гадать сейчас бессмысленно, ведь близится другая проблема – скоро Акаги исполнится пятнадцать. И что может стать с девочкой, которую, если говорить откровенно, и человеком-то уже сложно назвать… Мицу было страшно даже думать об этом.
Смех Акаги вдруг прекратился. Мицу напряглась, опасаясь, что та опомнилась и снова начнет вести себя враждебно, но девочка лишь вслипнула и уткнулась лицом в плечо Охотницы.
— Больно… — раздался слабый, измученный голос. — Как же больно… Помогите… Кто-нибудь, помогите мне… Я не хочу так…
Убейте меня…
Шлеп!
Акаги резко отпрянула от Мицу, прикоснувшись ладонью к покрасневшей щеке, когда Мицу вдруг резко схватила ее за плечи и отвесила тяжеленную пощечину. Охотница тяжело дышала, сама с трудом осознавая, что она сейчас сделала. Последние слова Акаги оборвали несколько и без того натянутых до предела ниточек в душе Мицу, давая ярости просочиться в сердце.
— Не смей… говорить такое! — в сердцах воскликнула она. На глаза наворачивались слезы но Мицу сдержалась, увидев реакцию Акаги.
Слизывая кровь, сочащуюся из разбитой губы, Акаги угрюмо смотрела на свою наставницу. Пощечина отрезвила ее: глаза вновь загорелись и прояснились. В душе Мицу блеснул лучик облегчения.
Какое-то время они сидели молча, не сводя друг с друга пристальные взгляды. Асагами из всех сил пыталась разгадать, о чем думала сейчас Акаги, но потерпела в этом полный провал – лицо девочки было совершенно непроницаемым.
Обе вздрогнули когда в их головах раздался голос Яни:
Значит… именно тогда ты очернила себя демоном? В последние секунды своей жизни?
Акаги опустила взгляд, словно ей совсем не хотелось давать ответ на этот вопрос.
— Во мне никогда не было демона, — наконец, медленно произнесла она.
— Да, но поче… Чего?!! — от неприятного резонанса криков Яни и Мицу, Акаги поморщилась. Даже не потрудившись встать, Мицу на четвереньках подползла к Акаги. Лицо Охотницы с круглыми от изумления глазами было так близко, что девочка невольно отстранилась назад.
— Я сама стала демоном.
Повисла напряженная тишина. По лицу Асагами было видно, что она с переменной результативностью пыталась переваривать короткую фразу своей ученицы. Она несколько раз открыла и закрыла рот, видимо, пытаясь сказать что-то внятное, но у не получилось выдавить лишь:
— Но… как?
Мицу прекрасно понимала, что стать полноценным демоном для обычного человека практически невозможно, но так и не смогла сказать об этом. Акаги посмотрела на нее, как на непонятливого щенка.
Неужели… Дробящая темница? — раздался осторожный голос Яни. Акаги едва заметно кивнула и опустила голову.
— Суть темницы долго оставалась для меня неразрешимой загадкой. Я думала, что это дар династии волшебников, канувшей в небытия тысячелетия назад, который долгое время находился в спячке, передаваясь из поколения в поколение, пока не оказался у меня… Но я была не права. Это не дар. Это неизмеримо далекая от человечества сущность, узилище, существующее на совершенно ином уровне, не доступное ни для одного живого существа. А мы… мы были лишь сторожами, которых мир избрал следить за тем, чтобы врата Темницы всегда оставались заперты.
Мицу молчала. Сказанное Акаги с трудом умещалось в ее голове.
— Когда я умерла, створка приоткрылась. Кроющиеся за гранью силы смешались со мной, перестроили душу и сознание. Однако… я осталась собой.
Чувствуя на себе напряженный взгляд Асагами, Акаги продолжила:
— Они не соврали, мы с сестрой, грубо говоря, действительно стали единым целым. Поначалу я была разрознена средь ее души, но со временем вновь обрела самосознание, обрела себя. Юрине чувствовала это. Она начала разговаривать со мной, как ни в чем не бывало. Первым что-то заподозрил отец. Он знал, что души сестер в теле сестроубийцы становились единой неделимой душой, но никак не двумя отдельными сущностями. Отец не стал об этом распространяться, решив сохранить это в секрете. Юрине радовалась, что я была с ней, и это его более чем устраивало. Мы бы всегда были вместе, как того и хотела Юрине, но… жрецы клана как-то узнали и однажды пришли за ней. Тогда-то я и явила свою новую, истинную суть…
Губы Акаги сжались в тонкую ниточку. По щеке скатилась одинокая слезинка.
— Моя семья не сделала ничего плохого… Они просто попали под руку пробудившегося монстра… Существо, которое я видела в своем подсознании, с которым разговаривала... Иллюзия того, что я его поработила... Все это лишь игры моего собственного разума, который обманывал сам себя...
Слезинки текли одна за другой. Из крепко сжатых кулаков девочки на пол закапала кровь. Мицу поспешила обнять ее. Акаги не стала вырываться.
— Почему они просто не оставили вас в покое? — прошептала Охотница, убаюкивая Акаги в своих объятиях, словно дитя.
— Клану в последнее время не везло с сестроубийцами. Кириха была уникальной и не поддавалась контролю…
— Кажется, я слышала об этом. Она не стала сестроубийцей, а родилась ей… Бладен Фист как-то упоминала, что пуповина Кирихи обмоталась вокруг шеи ее сестры и…
Акаги кивнула. Непонятно было, знала ли она об этом, или слова Мицу просто не заинтересовали ее.
— Канадэ и Каэдэ… Дефект…
Услышав эти имена, Мицу вздрогнула. Она до сих пор помнила больницу Нагои. Одна из девочек, Каэдэ лежала на койке в критическом состоянии, Канадэ сидела в коридоре. Выглядела она, как брошеный на произвол судьбы маленький ребенок средь безлюдной пустоши. К сожалению, дальнейшая судьба девочек была Охотнице неизвестна. Тогда она вложила в руки Канадэ пистолет с одним патроном. Если ее сестра не выжила после ранения, скорее всего она покончила с собой.
— Ну и я с Юрине. Наша родословная привела к полному провалу. Видимо, они хотели как-то исправить положение и все-таки заполучить себе послушную сестроубийцу…
Акаги вдруг с силой высвободилась из объятий Мицу и встала на ноги.
— Мы были лишь материалом. Расходным материалом. Ненавижу… Ненавижу этот клан, свою семью, свое наследие. Ха… Хахаха! Как же горько... Я - лишь сосуд с чудовищным смешением кровей, который по нелепой иронии принял облик девочки…         
— Акаги, что ты такое говоришь? — все еще сидевшая на полу Мицу потянулась к ней, но Акаги с болью в глазах отдернула руку.
— Не прикасайся ко мне…
Сказав это, девочка легла на кровать, отвернулась и затихла.
Мицу почувствовала, как в ее груди потяжелело. В горле застрял горький комок. Последние слова Акаги жестоко ударили по ее душе.
Мицу, просто дай ей время, — произнес тихий голос в ее голове.
— Яни, усыпи все мои антитоксические механизмы.
Мицу…
— Я просто хочу нажраться.
… Хорошо.
Асагами медленно поднялась на ноги и, всхлипывая, добрела до стола, где стоял приготовленный ею ужин. Давясь слезами, Охотница через силу съела уже остывшие тамако и рис, после чего извлекла из пакета купленную в магазине бутылку сакэ.
Неизвестно, сколько времени прошло, пока Мицу просто сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и делала один глоток из бутылки за другим, бормоча себе под нос что-то невнятное и изредка разражаясь горьким смехом.
Когда, наконец, донышко пустой бутылки в последний раз стукнулось о пол, Асагами, чувствуя себя бесконечно несчастной и разбитой, кое-как поднялась на ноги и, покачиваясь, принялась раздеваться. Когда это непростое в ее состоянии дело было сделано, Охотница, положив пистолет на подушку, улеглась на кровать рядом с Акаги. Долгое время она боялась пошевелиться, глядя на неподвижно лежавшую девочку. Наконец, Мицу протянула дрожащую руку и мягко прикоснулась к карминовым прядям. С ее губ шепотом слетели слова:
— Прости меня…
Акаги вдруг пошевелилась и повернулась к ней. На Охотницу уставился пронзительный взгляд немигающих красных глаз. Опешив, Мицу уже хотела извиниться еще раз, но в глазах Акаги вдруг промелькнула искорка смягчения, и девочка твердо произнесла:
— Без шоколадки – ни за что.
На лице Асагами медленно расцвела радостная улыбка. Акаги придивнулась ближе и, зарывшись носом в грудь Мицу, невнятно пробормотала:
— Я скучала по твоему запаху.
— Я тоже… — улыбаясь сквозь слезы, с трудом вымолвила Мицу.
Лежавший на подушке пистолет, мягко замерцал, погружая их в желанный сон без сновидений.   

: Moon Melody (Amakura's Legacy) (OST - Amakura Akagi)

: Costume Change (OST - Amakura Akagi)

: Family Secrets (OST - Asagami Mitsu)

+1


Вы здесь » Fate/Splinters of Wishes » Архив игры » Комната 29 [Синто. Гостиница Ничиюме]